Конечно, в определении способа избрания епископа Собор пошел дальше той точки зрения, которая была наиболее распространена в ходе предсоборных дискуссий: клир и миряне участвуют лишь в указании кандидатов на вдовствующую епископскую кафедру[1443]. Собор предоставил клиру и мирянам некоторую долю решающего значения в избрании епископа. Без сомнения, это связано с тем, что такое право было в первой половине 1917 года присвоено себе паствами многих епархий, а затем это право было узаконено последним составом дособорного Синода. Следует признать, что формулировка соответствующей статьи в соборном Определении размыта и подчеркивает скорее участие клира и паствы в избрании архиерея, чем роль епископата и высшей церковной власти. Полагаем, что причина того – происхождение соборного текста из формулировок Предсоборного совета. Тем не менее, как было показано в соответствующей главе[1444], Собор явил безусловный отказ от «церковной революции», восстановив решающее значение епископата при замещении вдовствующей кафедры, а епархиальному клиру и мирянам предоставив право «принимать участие в указании кандидатов на вдовствующие архиерейские кафедры или в избрании из указанных Высшей Церковной Властью кандидатов в епископы»[1445].

Наиболее важные поправки, внесенные Собором в проект отдела Об епархиальном управлении, были описаны нами выше: внесение положения о «непосредственном руководстве» епископа деятельностью епархиальных учреждений (§ 8–11 проекта отдела и те же по нумерации статьи Определения); изменение определения епископа с «преемника Апостольского служения» на носителя «преемства власти от святых Апостолов» (§ 14 проекта отдела; ст. 15 Определения); расширение права вето епископа на решения всех органов епархиального управления, а не только центральных (§ 21 проекта отдела; ст. 23 Определения); предоставление епископу дополнительных прав на епархиальном собрании и в епархиальном совете (§ 30, 41 и 58 проекта отдела; ст. 32, 44 и 61 Определения); усиление роли благочинных и предоставление епископу безусловного права утверждать или нет их избрание (§ 6, 74 и 79 проекта отдела; ст. 6, 79 и 83.а Определения). Таким образом, почти все существенные поправки, внесенные Собором в проект отдела, дополнительно усилили иерархическое начало и, прежде всего, власть епископа в епархиальном управлении. Принцип участия клириков и мирян в органах епархиального управления – собрания и совета – был сохранен, но при этом было подчеркнуто, что это участие носит характер «любовного содействия», благодаря которому «епископ будет слышать мнения за и против и сознательно полагать решения»[1446]. Вместе с тем, в соборном отделе и на пленарных заседаниях Собора почти безоговорочно и без особого обсуждения был принят круг полномочий епархиального собрания, как он был определен в Предсоборном совете, хотя, возможно, в этот вопрос стоило углубиться, дабы гармонизовать принимаемое решение с общим направлением работы отдела и Собора над реформой епархиального управления. Точно также механическое определение круга полномочий епархиального совета на основании заголовков Устава духовных консисторий представляется нам наспех завершенной работой, лишившей гармонии как главу о епархиальном совете, так и соборное определение в целом.