В итоге можно сказать, что Всероссийский церковный собор, пойдя без сомнения дальше наиболее распространенных предложений по реформе епархиального управления периода предсоборной подготовки и предсоборных дискуссий, вместе с тем существенно дистанцировался от «церковной революции» первой половины 1917 года. Если же попытаться сформулировать основной принцип, заложенный в соборное определение Об епархиальном управлении, то, вопреки неудачным, может быть, формулировкам, он, как нам представляется, будет звучать следующим образом: епископат (или епископ) не должен волюнтаристски игнорировать мнение своей паствы – клира и мирян; с другой стороны, мнение клира и мирян должно сохранять консультативный, а не решающий, характер, оставляя епископу возможность окончательного решения.

* * *

Современный исследователь Собора, французский священник-доминиканец Иакинф Дестивель справедливо отмечает, что решения Собора 1917–1918 гг. не прошли рецепции жизнью, но получили «богословскую рецепцию» со стороны ведущих церковных ученых[1447]. Оставляя в стороне панегирическую риторику министра исповеданий времен Собора А. В. Карташева или оценки нашего современника Г. Шульца, по всей видимости, очарованного «прогрессивностью» принятых Собором решений, остановимся на богословской критике этих решений со стороны протопресвитера Николая Афанасьева. Отец Николай – один из немногих церковных писателей, кто, занимаясь изучением церковно-правительственной системы и рассматривая вопрос о Соборе 1917–1918 годов, сохранил весьма трезвое отношение к лозунгам о великих заветах Всероссийского церковного собора, следование которым порой представляется главнейшим мерилом церковности.

Афанасьев подвергал критике идею представительства, которая, по его мнению, лежит в основе соборных решений. Парижский богослов отверг и приписываемую им Собору идею соуправления епископу со стороны мирян:

В [правительственные] учреждения, как центральные, так и епархиальные, миряне входят, как представители мирян, подобно тому, как клирики – клириков, и монашествующие – монашествующих. <…> Представители мирян со-управляют с епископом епархией, подобно тому, как они же разделяют с епископами на Поместном Соборе высшую власть по всем инстанциям Русской Церкви.

Московский Собор не заметил, что идея представительства, как правовая идея, к Церкви неприменима. Епископ не является представителем своей епархии и не может действовать, как ее представитель. Он возглавляет епархию, как ее предстоятель, и действует от имени Церкви при постоянно сопровождающем согласии и последующей рецепции народа[1448].