Далее автор снова пишет о Помазаннике – ול ןיאֵוְ חַישִׁ מָ תרֵכָּיִ םיִנַשְׁ וּ ֹםישִּׁשִׁ םיעִבֻשָּׁהַ ירֵחֲאַוְ– «после 62 седмин отторгнут будет Помазанник и нет у него». По общему мнению современных комментаторов, Помазанник, который будет отторгнут, – это Ония III, последний законный первосвященник Второго Храма в глазах автора еврейской части книги Даниила. Ония III выступал против греческого влияния и в 175 году до н.э. был отстранен Антиохом из-за происков его соперников. Именно после изгнания Онии, в правление нового первосвященника Ясона, началась постепенная эллинизация Иерусалима. В 171 году до н.э. Ония был убит в результате интриг нового первосвященника Менелая. Отстранение и гибель Онии в глазах противников эллинизации представало как катастрофа, за которой в конце концов последовало превращение Храма в языческое святилище. История Онии отразилась не только в книге Даниила, но в Апокалипсисе животных, где оно представлено в символической форме как событие, непосредственно ведущее к погрому Иерусалима Антиохом и Маккавейской войне: «И я видел в видении, как вороны налетели на тех агнцев и взяли одного из тех агнцев, овец же разорвали и пожрали» (1 Ен 90, 8).

Особые затруднения у комментаторов традиционно вызывала фраза, относящаяся к судьбе последнего Властителя-Помазанника – וֹל ןיאֵוְ, буквально «и нет у него». Язык здесь выглядит очень сжатым и допускает самые разные интерпретации. Дж. Коллинз полагает, что приведенная фраза призвана подчеркнуть трагическую судьбу Онии III, оказавшегося в политической изоляции[570], сопоставляя ее с аналогичным предсказанием о будущей гибели Антиоха ול רזוע ןיאו «и никто не поможет ему» (Дан 11, 45). Другим возможным толкованием этого пассажа является основанное на свидетельстве некоторых рукописей изменение синтаксического деления фразы – если считать, что в оригинале перед следующим за ним словом ריעה отсутствовал союз вав, то он будет читаться как ריעה ול ןיאו חַישִׁ מָ תרֵכָּיִ «отторгнут будет Помазанник и не будет у него города», указывая на отстранение Онии III от управления Иерусалимом[571].

Следующая фраза пророчества звучит как אבָּהַ דיגִנָ םעַ תיחִשְׁ י שׁדֶֹקּהַוְ «и город, и Святилище будут разорены народом грядущего властителя». Большинство комментаторов полагают, что речь здесь идет о военном гарнизоне, размещенном в иерусалимской цитадели Акра Антиохом, который и именуется «грядущим властителем». Сирийские солдаты не разрушили город и Храм в буквальном смысле, но разорили его, перебив множество народа, осквернив Храм и введя в нем языческий культ. Следующая фраза снова представляет целый ряд сложностей. Согласно ей תוֹממֵֹשׁ תצֶרֶחֱנֶ המָחָלְמִ ץקֵ דעַוְ ףטֶשֶּׁבַ וֹצּקִוְ «и конец его в потопе и до конца войны предопределены опустошения». «Конец его» и грамматически и синтаксически уместнее всего было бы отнести к «грядущему властителю», который и является последним существительным предыдущего предложения. Автор книги Даниила, скорее всего, говорит здесь об Антиохе, о конце которого снова упоминается в стихе 11, 45. Тем не менее переход повествования к очевидно более поздним событиям разрывает его логику, что заставляет переводчиков и исследователей предлагать другие интерпретации этого стиха. Перевод Септуагинты относит «конец его» к Помазаннику, передавая эту фразу как καὶ ἥξει ἡ συντέλεια αὐτοῦ μετ’ ὀργῆς «и придет конец его в гневе», понимая «потоп» как излияние божественного гнева (ср. Притч 27,4). Феодотион переводит ее как καὶ ἐκκοπήσονται ἐν κατακλυσμῷ «и уничтожатся в потопе», очевидно относя это указание к Иерусалиму и Храму, что подразумевает правку וצק «его конец» на םצק «их конец». Ряд комментаторов опять-таки предлагает изменить синтаксис фразы, прочитав ее как ףטשב ץקה אב «придет конец в потопе», усматривая здесь указание на будущие эсхатологические события[572].