Далее начинается текст самого пророчества. Его первая фраза определяет начало отсчета срока 70 седмин םלִַשָׁ וּריְ תוֹנבְלִוְ בישִׁ הָלְ רבָדָ אצָֹמ־ןמִ – буквально «от исхода слова вернуть и построить Иерусалим»[563]. Большинство современных комментаторов, как мы уже отмечали выше, считают этим «словом» Божье слово о восстановлении Иерусалима, данное Иеремии или Даниилу, начиная отсчет седмин от дарования этих пророчеств. Традиционная точка зрения христианской экзегетики обычно считала «словом о восстановлении Иерусалима» один из указов персидских царей о восстановлении города. В настоящее время это мнение также разделяется некоторыми исследователями, идентифицирующими «слово» с указом Кира II, положившим конец вавилонскому плену (538 год до н.э.)[564]. Следующая фраза пророчества ַםיִּנַשְּ וּ םישִּ שִּ םיעִּבֻשוְּ העבְּשִּ םיעִּבֻש דיגִּנ חַישִּ מ ־דעַ в русских переводах передается по-разному – «до Властителя-Помазанника пройдет семь седмиц, а потом еще шестьдесят две седмицы» (перевод Смагиной), «до Христа Владыки семь сед-мин и шестьдесят две седмины» (Синодальный перевод). Эти два перевода восходят к разным традициям интерпретации Дан 9, 25, представленным масоретским текстом и греческим переводом Феодотиона. Масоретский текст ставит этнах[565] после фразы «7 седмин» и трактует 7 и 62 седмины как два различных срока. Напротив, греческий перевод Феодотиона читает 7 и 62 седмины как единый срок, таким образом утверждая, что Помазанник явится через 69 седмин. Именно толкование Феодотиона принимает большинство традиционных христианских переводов, начиная от Вульгаты вплоть до русского Синодального перевода. В настоящее время большинство комментаторов придерживается масоретской трактовки стиха, полагая, что речь тут идет о двух Помазанниках, один из которых явится через 7, а другой через 69 седмин. Так, Дж. Коллинз полагает, что «нет никаких сомнений, что масоретская пунктуация верна, иначе не было бы никаких причин разделять период на 7 и 62 седмины. Масоретское понимание пассажа хорошо засвидетельствовано в раннем христианстве до бл. Иеронима, как и в иудейской традиции»[566].
По нашему мнению, следует согласиться с господствующим среди современных исследователей мнением: оригинальная трактовка стиха действительно предполагала явление двух Помазанников. На это указывает не только древняя экзегетическая традиция и масоретская пунктуация, но и сама грамматическая структура древнееврейского текста. В библейском иврите однородные члены предложения, новые фразы и новые предложения всюду вводятся союзом «вэ» (‘и’). Учитывая этот факт, возможно только одно членение обсуждаемой фразы – העָבְשִׁ םיעִבֻשָׁ דיגִנָ חַישִׁ מָ־דעַ и ץוּרחָוְ בוֹחרְ התָנְבְנִוְ בוּשׁתָּ םיִנַשְׁ וּ םישִּׁשִׁ