Как видно, автор книги Даниила ожидал явления двух Помазанников. Кого же он понимал под первым Помазанником, который должен явиться через семь седмин? Несмотря на более позднее употребление термина «Мессия» как указания на эсхатологического избавителя и аналогичный перевод этой фразы Феодотионом как ἕως χριστοῦ ἡγουμένου «до Христа Владыки», большинство исследователей считают подобную точку зрения привнесением более поздней традиции. Как отмечает Дж. Монтгомери: «Мессия – эпитет царя, священника (2 Макк 1, 10) или пророка; в духовном смысле патриарха (Пс 105, 15) и даже Кира, который назван “Моим Помазанником” (Ис 45,1) <…> Если только мы не интерпретируем выражение “Мой Помазанник” в Пс 2 прямо в мессианском смысле, слово “Помазанник” никогда не выступает в качестве ветхозаветного наименования Мессии»[568]. Очевидно, что семь седмин до Властителя-Помазанника – это время, прошедшее от пророчества Иеремии или Даниила до явления одной из исторических личностей, связанных с восстановлением Второго Храма. Еврейская история позволяет нам рассматривать три кандидата на роль Властителя-Помазанника – Кира, Зоровавеля и Иисуса, сына Иоседекова. Поскольку пророчество о 70 седминах имеет основным предметом своего интереса судьбу Храма и его священства, большинство современных исследователей не сомневается, что под Помазанником здесь понимается именно первый первосвященник Второго Храма, Иисус сын Иоседеков.

Далее автор книги Даниила говорит о восстановлении Иерусалима: םיתִּעִהָ קוֹצבְוּ ץוּרחָוְ בוֹחרְ התָנְבְנִוְ בוּשׁתָּ дословно «и будет снова построена площадь и городской ров, но в трудные времена»; по мнению А. Лакока בוּשׁתָּ, аналогично указанию первой части стиха, снова представляет собой эллипсис, указывающий на возвращение народа из плена[569]. Как бы то ни было, основным содержанием пассажа является восстановление Иерусалима после начала возвращения изгнанников из Вавилонского плена. Любопытно, что мы не находим здесь упоминания о самом знаменательном событии, связанном с восстановлением Иерусалима, – построении городских стен, осуществленном Неемией. Фраза םיתִּעִהָ קוֹצבְוּ, буквально «в стеснении времен» указывает на сложные исторические обстоятельства, сопровождавшие восстановление Иерусалима и жизнь еврейской общины Земли Израиля в правление персидских и греческих царей. Видимо, именно эта фраза выражала отношение автора ко всей эпохе Второго Храма, признававшего его святость, но не считавшего его восстановление истинным исполнением пророчества Иеремии о конце вавилонского плена.