Согласно другому толкованию пророчества о семидесяти седминаx автор книги Даниила также опирался на богословие книги Левит, но не на концепцию «субботних лет», а на предостережения нарушителям Закона, согласно которым отказ покаяться в своих прегрешениях уже после постигшего Израиль божественного наказания повлечет семикратное наказание за грехи: «Обращу лицо Мое на вас, и падете пред врагами вашими, и будут господствовать над вами неприятели ваши, и побежите, когда никто не гонится за вами. Если и при этом не послушаете Меня, то Я всемеро увеличу наказание за грехи ваши» (Лев 26, 17–18). О семикратном наказании далее говорится многократно, и это предостережение становится лейтмотивом 26 главы Левит. Возможно, что автор книги Даниила предположил, что еврейский народ не принес истинного покаяния в годы плена и Господь всемеро увеличил причитающееся ему наказание за грехи[554]. Некоторые сторонники такой трактовки полагают, что начинать отсчет семидесяти седмин следует не от провозглашения пророчества Иеремии, а от пророчества Даниила, которое датировано «первым годом Дария Мидянина», то есть, в соответствии с хронологией книги Даниила, годом падения Вавилонской державы. В этом случае пророчество о семидесяти седминаx оказывается вовсе не новой интерпретацией пророчества Иеремии, а новым пророчеством, сделанным с оглядкой на пророчество Иеремии о семидесяти годах плена. Подобная точка зрения прослеживается в комментарии Дж. Коллинза – он начинает отсчет семидесяти седмин от дарования пророчества Даниилу и приводит версию о «семикратном наказании за грехи» в качестве одного из возможных объяснений происхождения этого срока[555]; также мы находим подобное толкование 70 седмин в работе Дж. Бергсма[556].

Пророчество о 70 седминах создает кроме вышеперечисленных проблем еще одну сложность, хорошо знакомую комментаторам Нового времени. Отсчет 70 седмин от пророчества Иеремии или от предполагаемого пророчества Даниила не позволяет нам прийти к каким-либо значимым историческим датам. Говоря об этом следует учесть два обстоятельства. Во-первых, как показывают енохианские сочинения, число 70 и понятие седмины закрепились в апокалиптической традиции еще до написания книги Даниила. Использование подобного традиционного материала само по себе предполагает, что автор, скорее всего, не полагался на точные хронологические расчеты, а стремился использовать символические сроки. С другой стороны, необходимо учесть, что древние хронологические расчеты как правило были очень неточными и, возможно, автор книги Даниила пользовался какой-то хронологией, которая позволяла ему прийти к важным для него событиям. Рассмотрению античных хронологий, использовавшихся для толкования книги Даниила, посвящена статья Беквиза[557], который, однако, не выявил ни одной хронологии, которая могла бы рассматриваться в качестве источника построений автора книги Даниила. В результате Бек-виз делает следующий весьма примечательный вывод: «Существует любопытный контраст между неточностью чисел в пророчестве о 70 седминах и чрезмерной точностью всех его старых толкователей – и иудейских, и христианских, начиная со второго века до нашей эры и далее. Интерпретировали они это пророчество в мессианском смысле или нет, они могли добиться соответствия цифр согласно с их представлениями о точности только с помощью предвзятого толкования пророчества или с помощью предвзятой манипуляции историей. Ситуация выглядит таким образом, как будто пророчество и его толкователи принадлежали разным эпохам или разному окружения»[558].