Если ты раб Божий, значит, ты готов на Божью работу, Божью службу. Служить другим, быть рабом — то, чему наставляет Христос учеников, — это первым бросаться на работу, не прячась за спинами других. Хочешь быть первым, говорит Христос, будь первым в деле.
Может быть, поэтому история служения апостолов называется «Книга Деяний». Не «Книга Слов», а «Книга Деяний» — Actus apostolorum, «Праксис тон апостоликон». Акты, практика, деяния — вот что делает христианина рабом Божиим, и мы ошибемся, если подумаем, что речь идет исключительно о религиозной сфере активности.
Евангелие — книга дел. Это все о том, что Христос сделал. Там всё — в событиях и поступках, и даже наставления звучат как некий фон дела, словесное сопровождение творческого усилия, понесенного труда. Даже Евангелие от Иоанна, которое все состоит из речей, постоянно, даже с какой-то утомительной настойчивостью повторяет слово «дело», «дела» — «та эрга».
Принято считать, что христиане — это «лишние люди», они — маргиналы, то есть окопались где-то на полях страниц истории, сознательно выбросили себя из исторического процесса, забились в свои экологические ниши. Это ошибка. Хотя эмпирические наблюдения и подтверждают этот тезис. Мы действительно удираем от какой бы то ни было общественной активности, «прячемся от нее в религию».
У меня перед глазами множество примеров того, как молодые и талантливые люди, приобщившись к Церкви, вдруг теряют волю к действию, утрачивая с этой волей иногда даже таланты и рабочие навыки.
Был ли рабом Божиим, то есть настоящим делателем, скажем, Николай Иванович Пирогов, гениальный хирург и педагог, который не только изобрел множество приемов, облегчающих жизнь больным и раненым, но и затратил огромные силы, чтобы внедрить свои полезные изобретения в жизнь? И силы свои он тратил не только на медицину. Он был там, где видел проблему, будь то путаница с поставками продовольствия или телесные наказания гимназистов. Это был настоящий делатель. И глубоко верующий христианин. Ему бы и в голову не пришло считать себя «лишним человеком».
А был ли «лишним» Антон Павлович Чехов? Какое ему было дело до эпидемии холеры, до положения заключенных на Сахалине, до всероссийской переписи? Он был настоящим делателем, а быть делателем — значит иметь сердце отзывчивое, готовое к труду, к служению.
Можно поставить под сомнение религиозность Чехова и других делателей, которыми богата история нашей страны. Господь знает Своих рабов, Своих тружеников.
Для того чтобы быть делателем, не обязательно прятаться за иконами. Очень много дела ждет наша земля, все надеется, что придет время делателей, настоящих рабов Божиих, не боящихся труда. И труд этот — служение не только в Церкви. Служить Богу можно и нужно — в лаборатории, у станка, у доски, на политической трибуне, в спорте, в искусстве. Обычный труд превращается в благородное священнодействие, в диаконию, в служение, когда делается на совесть, с забвением себя, своих мелких интересов и презрением славы «по правую или левую сторону».
Шестая седмица
Шестая седмица
Шестая седмицаГамбургер как иллюзия
Гамбургер как иллюзия
Гамбургер как иллюзияМоему приятелю повезло — у него было церковное детство. Тут он меня обошел. Повезло вдвойне: его мама была не только верующей, но еще и умной женщиной — сочетание, которое встретишь нечасто. Чтобы приучить детей к посту, она не «пытала» их пустыми щами и сухоядением, не прививала «огнем и мечом» покорность двухчасовым вычиткам канонов. Пост — упражнение в сдержанности, и дети очень нуждаются в воспитании этого навыка.
В начале поста на стол в зале ставилась вместительная вазочка — магический и величественный хрусталь. Мама объясняла детям, что пост — это шесть недель воздержания, после которых наступит Пасха.
— А Пасха — это что? Правильно! Яйца и всякие вкусности. Каждое постное воскресенье я буду класть в вазочку по шоколадному яичку для каждого из вас. К Пасхе таких шоколадок насобирается по семь каждому, и после разговения их можно будет забрать себе с чистой совестью. Но до праздника — не прикасаться!
Весь пост дети ходили вокруг вазочки в благоговейном созерцании. Облизывались. Пересчитывали. Младшие умудрялись даже трогать и взвешивать на руках, пока никто не видел. Но весь набор шоколадных пузырей непременно доживал до Пасхи в неприкосновенном виде. Дети помогали друг другу в неравной борьбе и чувствовали доверие родителей. Не знаю, случайно или нет, но эти ребята не пережили обычного для наших церковных детей подросткового ухода из Церкви. Все у них было ровно, достойно и естественно.
Вдохновленный примером, я тоже решил взяться за ум. Что я люблю беззаветно? Стыдно признаться, но это два страшных яда — чипсы и кола. Если у меня в келлии завелись эти «гадости», я не усну, пока не съем и не выпью весь стратегический запас, пусть даже обернется это заслуженными муками и поздним раскаянием. И было бы из-за чего! А то — чипсы! Срамота! В начале поста на самом видном месте установил шикарный пакет мумифицированных картошек и пузатую бутылку «сосы». Не было у меня церковного детства, не учили сдержанности — никогда не поздно. Хожу вокруг. Креплюсь. Отсекаю помыслы.
Смешно. А вот Лествичник к борьбе с чревом относился серьезно. Хотя название для главы, посвященной этой борьбе, уже говорит о многом: «О любезном для всех и лукавом владыке, чреве». Сказано-то как! Лествичник был невероятно остроумным человеком и тонким юмористом. Слово 14-е о чревоугодии — самое веселое в «Лествице». Что ни капли не умаляет его серьезности и глубины.
Лествичник, как человек академического склада, каждую тему предваряет разбором терминологии, предлагая целый спектр определений. Чревоугодие он называет «притворством чрева» и «прельщением очей». Наши муки по поводу питания — результат преступного сговора хитрых глаз и лукавых животов. Годы самонаблюдения убедили меня в правоте этой теории.
Чрево — лукавый владыка. Оно приказывает, ты подчиняешься. Унизительно. Но унижения не чувствуешь, потому что находишься под огнем двойного обмана: «буйство глаз» и притворство чрева. Посмотрите на гамбургер, разве это не обман зрения и чувств? Чистое вранье и иллюзия! Интервенты-производители знают, куда бить. За аппетит отвечают глаза. Обманешь глаз — поймаешь клиента. Поэтому, созерцая гамбургер, вспоминаешь чеховскую «Сирену»:
«Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. Подмигнешь на нее глазом, отрежешь этакий кусище и пальцами над ней пошевелишь вот этак, от избытка чувств. Станешь ее есть, а с нее масло, как слезы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком».
Вот это соблазн! Попробуй устоять! И все ведь не от голода, а потому что вкусно. И нет в этом ничего плохого, если кто-то любит вкусно поесть. Господь создал человека для радости, и роскошная кулебяка не в сговоре с врагом. Как нас учил покойный Гораций: «Отрадно предаться безумию там, где это уместно». А в монашеском словаре есть понятие «утешение братии». Нельзя себя постоянно истязать постом. В правильное время, правильным образом можно и нужно позволять себе утешение и отраду, в том числе и в пище. Все должно быть уместно и кстати.
Но Лествичник говорит немного о другом. Его интересует, если угодно, регулярное питание, не праздничное утешение. Мы не можем доверять решение вопроса о вкушении пищи «животам» и глазам. Они — заинтересованные лица. И эти лица очень хитрые.
«Часто бес приседит желудку и не дает человеку насытиться, хотя бы он пожрал все снеди Египта и выпил всю воду в Ниле» (14: 26).
Другими словами, чрево и глаза не знают, «сколько нужно человеку для счастья». Лествичник настойчиво и убедительно доказывает, что вопрос питания — это вопрос привычки. Чтобы не было голодных или гамбургерных срывов, надо выработать правильный навык питания, который определяет количество, качество и время.
Проблема питания — вопрос привычки. В «Лествице» найдем диалог подвижника с чревом, где коварный живот «дает признательные показания»: «причина моей ненасытности — привычка; основание же моей страсти — долговременный навык» (14: 36).
Сколько человеку нужно? Авва Дорофей учил своего послушника самому найти то количество пищи, которое ему необходимо, чтобы нормально и бодро себя чувствовать и при этом не терять работоспособности. Оказалось, что послушнику хватает половины того, что он съедал обычно. Нечто подобное я слышал от нашего старого настоятеля, который версию аввы Дорофея перевел на русский язык:
— Батюшка, как это мне похудеть?
— Есть надо на полведра меньше.
«Лествица» нынче не популярна, а между тем именно в этой книге находится самый дешевый и проверенный веками рецепт, как избавиться от живота, — а это проблема века, если верить интернету. Вот что советует Лествичник:
«Обременяющий чрево свое расширяет внутренности; а у того, кто подвизается против чрева, они стягиваются мало-помалу; стянутые же не будут принимать много пищи, и тогда, по нужде самого естества, будем постниками» (14: 24).