В силу того что тема о благоустройстве общества неисчерпаема, в отличие от мироздания, с которым, в сущности, все ясно, именно проблема взаимоотношений отдельной человеческой натуры с миром людей занимала его более прочего.

Куда меньше, но все же значительно, занимала его и тема взаимоотношения человека и природы.

Если кто–то всеведущий (число не имеет значения), на самом верху, знает результат эксперимента, то он педагог, а не ученый. И мир наш ему не нужен. Ежели он ученый, то он не знает результатов эксперимента и мы нужны ему, дабы он мог познать себя.

В моменты житейских затруднений Лендер замечал за собой резкий рост потребности решить, пусть теоретически, все проблемы благоустройства человеческого общества.

Кантор, вызвавшись доставить Лендера к личному историку, не без удивления заметил, что сочинитель, несколько отрешенный и углубленный в себя, кротко и без прежней опаски сел в паромотор.

О да, его занимали проблемы общества…

Ведь от них происходили и его личные проблемы.

Лендер отправлялся к личному историку с тяжелым сердцем и в смятении разума. Он знал, что повышения рисковых выплат ему не одолеть. А как убедить историка, не имел понятия.

Историк идет по жизни задом наперед, но там, куда он смотрит, — видит лишь закономерность. Случайности же подстерегают его с противоположной стороны.

— Что вас гнетет? — прямо спросил Кантор, который был как мы уже определили, человеком, смело взирающим перед собою и не боящимся заглядывать вдаль.

— Истории о том, чего ты не пережил и никогда не переживешь, помогают тебе жить так, как если бы ты пережил это, — изрек Лендер основную аксиому своей профессии. — Но как, — горячо продолжил он, — пережить нам то, что отпущено? Почему общественный договор так порою осложняет нам жизнь?

— Надежда иссушает душу бесплодной негой, — ответил Кантор в духе Традиции. — Истории о несбыточном уводят в дали недостижимые. Вы уже достаточно пожили, для того чтобы убедиться в том, что деньги, что бы там ни говорили, определяют порою не только благополучие человека, но и саму возможность быть счастливым, однако вы еще слишком молоды для понимания, что они ничего не решают.

— Но послушайте! — воскликнул Лендер. — Мне предлагают пересмотреть мой рисковой договор в сторону повышения выплат только оттого, что я присутствую при расследовании. А как же вам, при вашей рискованной профессии, удается с этим справиться?

— Репутация, — ответил Кантор. — Я известен как человек, с которым ничего не происходит.

— Как это может быть?

— Ну, происходить–то происходит, — ответил Кантор, — однако ни к каким трагическим последствиям это еще не приводило. Я сумел доказать, что это именно мой путь. Я соответствую ему, он — мне. И иного не дано! Поверьте, что вы рискуете рядом со мною больше, чем я сам. И ваш историк прав.