Однако антаер не злоупотреблял любезностью мастера, и сейчас, явившись раньше нужного времени, испытывал некоторую неловкость. Ведь исключения лишь подтверждают правила, а правила мастера были строги!

Если клиент был просто клиент, то есть человек для Макса не интересный, то примерка длилась каких–нибудь четверть часа. А если клиент был приятен и интересен портному, то он мог засидеться и до полуночи. Ему подавали бутерброды, чай с вареньем, целебную воду, засахаренные орешки, фаршированные перепелиные яйца и селедку, которая считалась отдельным блюдом и приготовлялась с поразительным искусством лично портным, в строгом соответствии Традиции. Сам он никогда не отваживался откушать этого блюда, потому что был человеком болезненным, и предположение, что он может навредить своему организму, повергало его в мистический ужас. Но потчевать гостей лакомствами он любил и умел.

Альтторр Кантор любил поесть, но его немного смущал порядок, в котором подавались блюда у мастера Макса.

Приемная портного имела два выхода: на парадную лестницу и на лестницу черного хода. Это было общеизвестно. Но только немногие знали, что обширная квартира Макса состояла, по сути дела, из двух трехкомнатных квартир, имеющих выходы в два подъезда.

Всемур Макс находил это очень забавным.

В одной квартире у него была оборудована примерочная — приемная, мастерская и гостевая столовая, она же кенди–рум, которая примыкала к маленькой кухне–буфету, где готовились знаменитые бутерброды и смешивались напитки.

Там же стояли два циклопических самовара, в одном из которых охлаждалась вода для питья, а в другом постоянно был кипяток.

Альтторр Кантор исходил из того нехитрого постулата, что если самый лучший повар — это самый толстый повар, то так же верно, что самый лучший портной — тот, который всей душой привержен комфорту.

Невысокий и плотный, с ухоженными, но какими–то бесформенными усами, Мур–мур встретил сыщика как всегда радушно. Альтторр был не просто клиентом…

Мастер Макс шествовал навстречу, с достоинством неся впереди себя округлое, будто бы искусственно приделанное к нему спереди брюшко, обтянутое жилетом с вычурными узорами.

«Почему портные носят такие аляповатые жилеты? — в который раз уже подумал сыщик. — Просто цеховая традиция какая–то!»

Однако спросить об этом напрямую вновь не решился. По некоторым признакам, Максимилиан гордился такой упаковкой для своего живота и выпячивал живот с гордостью.

Булавки, воткнутые в левый манжет, являли собою второй непременный атрибут профессии.

Заказ сыщика был уже готов, о чем мастер и поведал немедленно, упирая на то, что фантазия клиента делает скромную жизнь простого портняжки увлекательной, придает ему чувство невольной сопричастности тем бурным приключениям, которыми полны будни антаера.