«Отвечал на письма от Ильи Андреевича и Елены Павловны. Еще немного, и я разгибаться не буду от корреспонденции.

Нужен секретарь.

Интересно, секретарша обойдется дешевле секретаря?

Можно дать объявление. Что-то вроде: „Великому князю Александру Александровичу требуется секретарша. Золотая или серебряная медаль женской гимназии или Института благородных девиц. Танец с шалью с губернатором на выпускном балу. Умение изъясняться и вести переписку на четырех языках: русском, английском, французском и немецком. Английский свободно. Аккуратность, исполнительность, работоспособность“».

Саша задумался не прибавить ли про приятную внешность, интенсивность румянца и длину косы. Но передумал. Мало ли у кого, какие представления о приятной и неприятной внешности. Не хочется заранее отсеивать подходящих кандидаток.

Когда Гогель читал его запись, Саша с интересом наблюдал, как брови гувернера ползут вверх.

— Александр Александрович, это не принято! — отрезал он.

— Почему? У меня действительно очень много переписки. Нужна помощница.

— Помощник, — вздохнул Гогель. — Может быть.

— Но барышни аккуратнее, — заметил Саша. — И наверняка дешевле.

— Ну, кто же отдаст на это свою дочь?

— Чем это хуже, чем фрейлина?

— Фрейлины служат августейшим дамам.

— Угу! А августейшие мужи их, наверное, в глаза не видят.

— Александр Александрович, вам еще рано думать об этом!

Саша вздохнул.

— А я думаю, что был бы конкурс, Григорий Федорович.

Четверг так и закончился на этой грустной ноте.

Зато пятница началась просто замечательно. А именно: рядом с Сашиной кроватью утром стояла гитара.

Не дрова! Даже по виду это были совершенно очевидные не дрова. Черный гриф с позолоченными колками, светлые струны — если не серебряные, то посеребренные точно, вокруг резонаторного отверстия — черная розетка с растительным узором, мостик для крепления струн с изящным изгибом.