— Про тебя, — поморщился царь. — Еще не хватало, чтобы он твои статьи печатал!

— Хвалят или ругают? — деловито поинтересовался Саша.

— Это важно? «Колокол» про тебя напечатал! «Колокол»!

— Конечно, важно. Это же свободная пресса. Пишут то, что думают. Еще бы мне было неинтересно общественное мнение!

— За свободу вероисповедания — хвалят, за разрушение общины — ругают, — вздохнул царь.

— Интересно, а какие там аргументы? Странно, что такие разные люди, как дядя Костя и Александр Иванович придерживаются в этом вопросе одинаковых взглядов.

— Александр Иванович! — с сарказмом повторил папá.

И затянулся.

— Я ошибся в его имени и отчестве? — поинтересовался Саша.

— Нет! — буркнул царь. — Саша, ты «Колокол» читал?

— Пару номеров. Он мне показался довольно беззубым. Да и пишет Герцен сложно. Все-таки демократ должен быть ближе к народу. А я не все его отсылки понимаю и пасхалки разгадываю. Иногда хочется в энциклопедию залезть. Не хватает какой-то специфической эрудиции.

— Пасхалки?

— Скрытые цитаты и зашифрованные послания. Как пасхальные яйца с секретом.

— Кто тебе дал «Колокол»?

— Папá, ну, вы же понимаете, что я не могу ответить на этот вопрос.

Царь выпустил сигарный дым в сторону подсвечника на столе. Облако проплыло в непосредственной близости от Саши. Свечи затрепетали.

— Да и смысл отвечать! — продолжил Саша. — Издание настолько популярное, что ткни в любого.

Государь посмотрел очень тяжело.

— Лет через десять мы Александра Ивановича… Герцена будем с этакой нежной тоской вспоминать, — заметил Саша. — Такой сдержанный, такой умеренный, такой воспитанный! Взрывчатку не варит, с пистолетом не бегает, к топору не зовет! Я его, конечно, мало читал, но ничего крамольного не нашел.

И правда, думал Саша, «Колокол» запрещать — это все равно, что «Эхо Москвы» закрывать. Было бы за что!