– Вымрут, как собаки на Талензе? – криво улыбнулся Брак. В ушах шумело от выпитого. – Не заметно.

– Уже вымирают. – почесал культю сероглазый. – Слышал, как недавно целый клан погиб?

Сердце у калеки ухнуло вниз, а по телу волной прокатилось что-то холодное и липкое. Стараясь не показать своего состояния, он уткнулся в кружку и большими глотками пил ставшее вдруг безвкусным пиво.

– Слышал, – ровным голосом ответил он, – Собаки грязные или вроде того.

– Пылевые Гиены, – поправил его Кандар. – Не самый крупный клан, но один из самых традиционных и сильных. Ни шагу от устоявшихся правил, все по заветам предков… Исчезли за одну ночь, прямо на своем сборище.

– Туда им и дорога, – сжал зубы Брак, не поднимая глаз. – Вместе с остальными кланами.

Сероглазый помрачнел, задумался, явно что-то вспоминая, и тоже присосался в пиву. Утер пену рукавом и мрачно сказал:

– Согласен. Прости, что напомнил. Я слышал поговорку, что жизнь вольника похожа на ходьбу босиком по кишащей гразгами траве. Рано или поздно заканчивается твоя удача, а затем – ноги.

– А затем – жопа, – буркнул Брак.

Он уже пришел в себя и теперь старательно дышал, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце и перезвон колокольчиков. Второй раз за последнее время он слышал название родного клана и вот уже во второй раз его корежило воспоминаниями и страхом, будто жалкий скиммер, ненароком угодивший под колеса гигатрака. Вот только здесь разговор и не думал заканчиваться и сбежать в уютный лодочный сарай не выйдет.

– Знаешь, что такое Поиск? – тем временем спросил Кандар, – Клановый молодняк отправляется во внешний мир, лет на пять. Живут, зарабатывают, набираются знаний и опыта, обычно тайком. Думаешь, чего Раскон на тебя так взъелся тогда? У многих на Гардаше есть к степнякам счета длиною в свиток республиканской поэзии, из самых нудных.

– Его тоже клановые покусали?

– До задницы точно не добрались, – усмехнулся сероглазый. – Больно жирная. Так вот, шарг с ним, с Поиском. Интереснее, что происходит потом. Вот этот молодняк, кипя новыми идеями, знаниями и стремлениями что-то улучшить у себя в семьях, возвращается домой. Праздник, церемонии идиотские, в небо из баданг херачат…

– Прямо из баданг? – с сомнением протянул Брак. Он такого бреда не помнил – снаряды для тяжелых орудий стоили, как не самый херовый скиммер. Даже с пустым стволом выходило с пяток зеленух только на эйр.

– Из баданг, – кивнул Кандар. – Все радуются, обнимаются, меняются подарками. А затем новым членам клана пробивают уши, нанося метки. Сначала одну, а затем – все больше. Потом, к старости, их можно использовать как решето.