– Южный остров называется Конафер, – пояснял Кандар, пока “Карга” неспешно ползла под опорами исполинского недостроенного моста, призванного когда-нибудь соединить Талистру с предгорьем. – Там собралась вся пивная пена местного общества, от властей и богатых торгашей до самых удачливых горжеводов. Лучшие лавки, лучшее жилье, лучшие развлечения.

– Откуда такое сравнение? – хмыкнул Брак, глазея на аккуратные каменные домики под синей черепицей. Местные жители явно знали толк в красоте и синий цвет любили во всех его проявлениях. – Сливки на молоке, осадок в вурше, хрустящая корочка на пирожках… Но пена на пиве?

– Дунь сильнее, и она…

– Разлетится по…

– Харям. – заключил Жердан младший. – А пиво… останется.

В подтверждение своих слов он дунул на кружку, породив целый водопад белесых ошметков, и немедленно выпил оставшееся пиво.

– И сколько здесь живет… Пены и пива?

– Гхм. Зависит от времени года. Троеречье словно отражение всего запада в зеркале, а запад живет сезонами. Летом здесь куда меньше пива, зато зимой… – фальдиец с досадой ругнулся, – Вот привязалось. Пиво, пена. Тысяч двадцать, наверное.

– Впечатляет, – уважительно покачал головой Брак. – А северный остров как называется? Хотя подождите, попробую угадать. Сатрафер?

– Почти угадал, – хохотнул Кандар. – Самую малость ошибся, чуточку.

– Он называется Северный Остров, – гмыкнул Раскон. – На староимперском название не прижилось, но почему – не спрашивай. Плохо рифмуется наверное.

– Нам туда? – спросил калека. – Что здесь? Гавань, порт?

– Нам вообще не в город, – улыбнулся сероглазый. – Точнее, не в Троеречье. Ни одна гавань не вместит в себя речной флот западных лесов. Смотри в оба, Брак, такое зрелище не забывается.

Понятно, что Кандар имел в виду, стало сразу, стоило “Карге” преодолеть узкий мыс западной оконечности Конафера. Северный остров, пологий, как панцирь черепахи, действительно был куда больше размерами, а причальная линия, заставленная пристаням и портовыми кранами, тянулась бесконечно, скрываясь за плавным изгибом берега, но… Даже ее не хватало.

Соединяясь с сушей узкими лентами причалов, на воде стоял еще один остров – на этот раз рукотворный. Огромный, бесформенный, пестрящий всеми цветами красок и ощетинившийся стрелами кранов и стволами орудий. Горжи, а их тут были сотни, если не тысячи, вперемешку с деревянными плотами, рыбацкими лодочками и здоровенными понтонами из накрепко увязанных железных бочек. Деревянные настилы переходов, безумное переплетение конденсаторов, мачт, связок трубок, веревок и каких-то железных конструкций, уходящих в небо на высоту десятков шагов. Все это скрипящее, покачивающееся безумие плавало в загаженной маслом и мусором воде, ни на минуту не прекращая движения. Причаливали и отчаливали горжи, сновали юркие лодочки, исходили паром раскаленные кострами и нагревателями палубы, без устали топя лед вокруг ржавых корпусов…