– Зануда ты, – рассмеялся сероглазый. – Говорю же, традиции. Мы сидим здесь, общаемся с другими горжеводами, обмениваемся опытом и сплетнями. Надо уважать и соблюдать порядки, иначе речные духи разгневаются.

Нали зябко дернул плечами и отвернулся.

– Бухать пойдем, – веско сказал Жердан Средний. – Но потом.

– По традиции, – добавил Младший. – И этот… Расчет.

– Угм. – промычал Старший.

Целую стену в зале занимала огромная пластина из светлого металла, полированная до такой степени, что глядя в нее можно было бриться. Брак приберег ее напоследок, хотя невольно косился все то время, пока бродил по гильдейскому залу в поисках интересного. Интересного хватало – от деревянного макета той самой, первой горжи и до зеленоватой улиточной ракушки – крохотной, с ладонь, удивительно тяжелой и, судя по скупому описанию в табличке, светящейся в темноте. Но перед зеркальной стеной все это меркло.

Тысячи и тысячи букв, тысячи и тысячи слов, сотни названий и имен. И россыпи цветных пятнышек, по всем цветам радуги. На металлической пластине аккуратно и методично были сведены все горжи, состоящие, либо когда-либо состоявшие в Гильдии, с указанием имени капитана и ранга посудины. Перечеркнутых названий хватало – как минимум треть речных корыт была украшена зловещей темной полосой.

Брак поискал взглядом “Вислую Каргу” и нашел ее в самом дальнем углу, в компании оранжевой точки. Причем под нормальным, коротким именем. “Вислая Карга, Раскон Медногривый”, безо всяких прекраснейших и несравненнейших. Уже одно это многое говорило о взаимоотношениях фальдийца и главы гильдии Мохана. Хотя и оранжевая точка могла многое поведать – горж высшего ранга на стене оказалось всего пять, из которых две были замараны траурным черным.

А еще из списка было вычеркнуто то имя, ради которого калека и сверлил взглядом стену, ломая глаза о мелкие буквы. “Душитель Пяти Тысяч”, скромная горжа с зеленой бляшкой, навеки оставшаяся где-то в лесах вместе со своим бравым капитаном. Тот всего лишь мог догадываться, что щедро поделившийся заказом фальдиец отправится в Подречье. Тот самый поселок, где спустя некоторое время найдут горы трупов и следы тяжелой горжи, вооруженной удивительно метким скраппером. Всего лишь мог догадываться.

Брак тоже догадывался о судьбе “Душителя”, а теперь, получив подтверждение своим догадкам, в очередной раз ужаснулся и восхитился рыжим фальдийцем. Им наверняка было бы о чем поговорить с канторским головорезом Торденом, который до самого конца следовал своему правилу семи “П” и верил в то, что смерть посылает ему знаки, а судьба дает шанс. А Раскон никогда не полагался на шансы, он пер к своей цели как гигатрак с отвалом, собственными руками обрубая все возможности потерпеть неудачу. Исход войны должен быть предрешен еще до того, как она начнется, и ради этого фальдиец был готов идти на что угодно. Никаких бросков в пустоту, никакой удачи – только чистая, незамутненная лишними переживаниями безжалостность и практичность.