— А у вас это на музыку положено? — спросила Жуковская.
— Да. Но сегодня же все меня должны развлекать, а не наоборот, так что я не взял гитару.
Из Йейтса Саша помнил еще только «Похищенное дитя», и на этом Йейтс кончился.
Но делать десятый круг по катку тоже поднадоело, так что Саша с Жуковской свернул в одну из аллей, тоже залитых для катания публики. Здесь было потише и поменьше народу.
— Вы последние годы прожили в Германии? — спросил Саша. — В каком городе?
— В Бадене.
— В Баден-Бадене?
— Он называется Баден в Бадене. Город Баден в герцогстве Баден.
— Вам там нравилось?
— Да. Старый замок, река, горы вдали.
— И, наверное, много русских.
— Да, и все у нас в гостях: Тургенев, Гончаров, Гоголь.
— Уже завидую, — признался Саша.
— Я их почти не помню, когда у нас жил Гоголь, мне было два года. Когда умер папа́, мне не было и десяти. Помню, что он писал детские стихи для нас с братом, очень хотел, чтобы мы знали русский язык, даже рисовал картинки для азбуки. А его уговаривали вместо этого писать мемуары.
— Его правильно уговаривали, — сказал Саша. — А ваша матушка? Она не учила вас читать?
— По-немецки и по-французски, она не знала русского языка.
— С немецким у меня совсем плохо, — признался Саша. — Вас не очень обременит, если я иногда буду с вами консультироваться?