Ты старый дурак со своим пятидесятилетним опытом, начитанностью московского интеллигента 21 века в сочетании с мордашкой и фигурой четырнадцатилетнего отрока и белым гусарским ментиком с золотыми шнурами и бобровой опушкой — ты можешь с полпинка закрутить голову шестнадцатилетнему ребенку так, что даже курносый нос не помешает, а пышность титула уже и не добавит ничего.

Но потом, что с ней делать неравнородной, не принцессой ни фига?

Выдать замуж за сговорчивого друга?

А если выйдет в окно?

Саша бы плюнул на все эти средневековые предрассудки, если бы был уверен, что спасет Никсу. Тогда пофиг, если все равно не наследовать трон. Но уверен он не был. Палочку Коха не смогли выделить до сих пор. А работу по получению пенициллина даже не начинали. Сколько у Никсы времени?

Володьке трон отдать? Саша смутно помнил, что именно Володька в 1905-м в воскресенье девятого января отдаст приказ расстрелять демонстрацию рабочих.

Нет уж! Профнепригоден!

— С вами очень интересно, Александра Васильевна, — сказал Саша. — Поедем к остальным, а то нас хватятся.

Жуковская опустила глаза и покорно кивнула.

Они выехали на освещенную часть катка к остальному обществу. И в Сашину честь подожгли фейерверки, закружились огненные фонтаны, разбрасывая пламя, взмыли к черному небу струи огня.

— Нашелся, наконец, — улыбнулся Никса. — А Женю не видел? Её все ищут и никак не могут найти.

Глава 26

Глава 26

— Да где здесь потеряться! — удивился Саша.

— Не скажите, Александр Александрович, — заметил Рихтер. — Сад довольно большой.

— А где её искали?

— На катке, на каналах, на аллеях.

— Понятно, — усмехнулся Саша. — Под фонарём.

Честно говоря, ситуация ему не нравилась. Сад, конечно, ни фига не большой, от силы километр на километр, но освещен только дворец, пруды с катком и каналы. Аллеи уже не все. И довольно холодно.

— Николай Васильевич! — позвал Саша. — Григорий Фёдорович!