Гувернеры были здесь и подошли.

Никса с Тиной и Рихтер уже стояли рядом.

— Я думаю надо прочёсывать сад, — сказал Саша. — Может мы и горячку порем, но лучше перебдеть. Никса, она точно не пьет чай дома у тёти Мэри?

— Вряд ли, — сказал Николай. — Её гувернантка искала. Вряд ли Женя уехала домой без гувернантки.

— Тогда снимаем коньки и разбиваемся на группы. Николай Васильевич, Григорий Фёдорович, возьмете на себя командование?

— Да, Александр Александрович, — сказал Гогель.

Зиновьев кивнул.

— И третья группа: мы с Никсой и Оттон Борисович. Строимся цепью и идем. Когда и где её в последний раз видели?

— Часа полтора назад, — сказал Тина. — Здесь, на катке.

Очень информативно, конечно!

С другой стороны, полтора часа — это немного. Замерзнуть точно не успеешь. Не Антарктида.

— Если кто-то найдет что-то из одежды, бумагу, носовой платок — тут же дайте знать всем, — объявил Саша. — Молчим и слушаем. Сейчас легче услышать, чем увидеть.

Факелы бы и собаку.

С освещением был полный облом. Плошки с маслом для этой цели подходили плохо, фонарики со свечками — еще хуже. Света от них мало, а глаза будут отвыкать от темноты, только меньше увидишь.

Ещё один тип иллюминации — шкалики — разноцветные стеклянные бутылочки с маслом. Но и от них света не больше, чем от лампад. И непонятно, как нести в руках раскалённое стекло. Можно, конечно, что-нибудь придумать, но это время.

Зато собака нашлась. Рядом бегал веселый спаниель.

— Чьё животное? — поинтересовался Саша.

— Моё, — признался Сережа Шереметьев.

— Она насколько охотничья? След взять может?

— Думаю, да, — сказал Сережа. — На охоту брали.