— Ага. То есть в прямом смысле «концы в воду»?

— Именно так и Агушин сказал, — продолжал восторгаться стажер.

— Спасибо за новости. И всего вам наилучшего, — Фрост уже потянулся к кнопке окончания звонка, но услышал, как в трубке отчаянно вопит звонивший:

— Корней Львович! Простите! А можно попросить вас…

— О чем? — Фрост вернул телефон к уху и нахмурился.

— Два пригласительных на «Звездный конвейер»? На выпускной утренник! А? Можно? — выпалил молодой человек, испугавшись, что великий теледеятель повесит трубку и больше не станет с ним разговаривать.

Фрост усмехнулся:

— Мо-о-ожно. С вами свяжутся, — и отключил телефон, не дожидаясь ответа и слов благодарности, которые выкрикивал звонивший.

Однако тут же телефон заелозил по столу снова. Фрост хлопнул рукой по стеклу. Но, разглядев номер, высветившийся на дисплее, тут же схватил трубку:

— Да. Слушаю, Ленечка. Что такое?

Теперь Фрост изменил не только интонацию, но и выражение лица. Он улыбался и ласково щурился, всем своим видом демонстрируя, как ему приятно слышать Булавкина.

— Корнейчик, дорогой, беда! Ты представляешь, эта сучка Вика убегает!

— В смысле? Куда?

— В Америку, котик. Неблагодарная сучка! Хапнула Иоськино наследство и сбежала, — нервно хмыкнул Леня.

Фрост озадаченно потер нос, пытаясь сообразить, как отразится поспешное бегство Медянской из России на его положении претендента на остатки наследства. Интуиция подсказывала, что ничего катастрофического не произойдет. Но, доверяя чутью, решил поддержать разволновавшегося модельера:

— Да и впрямь, какой кошмар! Как же так?!

— Надо ее остановить, Корней.

Корней непонимающе поднял брови:

— А зачем, Лень?

— Пусть сперва рассчитается с нами! Мы на Шлица пахали! Он нам так и остался должен. А сколько раз я ее отмазывал?! И ты, Корнейчик, помогал ей. Мы же себя не щадили! Под пулями буквально ходили!