Внутри обители возвышалось несколько ремонтируемых храмов. Несмотря на еще не убранные леса, над входами светились то ли лампады, то ли что-то электрическое, чуть освещая иконы, обозначающие, какому святому принадлежит храм.

Провожатый вывел Трифонова к небольшому двухэтажному дому с освещенными окнами, судя по оттенку света, в некоторых кельях горели свечи.

«Электричества тут нет, что ли? — немного раздраженно подумал Трифонов. — Двадцать первый век. Архаизм. Или такая упертость и нежелание принимать блага цивилизации?»

— Игумен примет вас в трапезной, — сообщил провожатый, отворяя дверь и пропуская гостя вперед.

Закончив выполнять возложенное на него поручение, мужчина покинул помещение, закрыв дверь за Трифоновым.

Будучи мастером психологической игры, генерал догадался, что прием в трапезной — это нежелание настоятеля ставить мирского человека в дурацкое положение. В трапезной все на равных. Тут нет начальника, настоятеля или главы прихода, хотя он, конечно, есть. Там игумен — просто радушный хозяин, а генерал ФСБ — угощаемый гость. Это все различие между ними, когда оба в трапезной.

Игумен встретил Трифонова стоя. Он был без облачения, как и все в монастыре после вечерней трапезы, и без креста. Увидев склонившегося под низкой притолокой трапезной генерала, который неуверенно перекрестился, игумен приблизился и провел гостя к столу. Трифонов понял, опять игумен обошел этикет. Не ждал он сложенных под благословение рук, обращения смиренного прихожанина.

Наместник монастыря, игумен Гермоген, судя по его досье, с которым ознакомился Трифонов перед выездом из Костромы, человек не старый. Ничего компрометирующего генерал не обнаружил. Пять лет назад отцу Гермогену было дано послушание: восстановить монастырь. Восстановил и продолжает восстанавливать. Сейчас монастырь кормит себя, десятка два бомжей и прочих пришлых неприкаянных, лечит алкоголиков и наркоманов трудотерапией.

Трифонов мучительно пытался сообразить, как лучше обращаться: по-мирскому или по-церковному? Попытаться доминировать, махнуть корочками перед глазами, требовать, а не просить? Это значит сразу погубить свою миссию. Не хотелось давить, но времени было мало. Или использовать протекцию? Мол, благословили в патриархии, сообщили в епархию, вас должны были предупредить и вы обязаны помогать? Выбор нелегкий. Игумен не стал ждать, какое решение примет генерал, и первым обратился:

— Доброй ночи, господин генерал. Не стану вас задерживать. Мне передали вашу просьбу и объяснили ее заботой о благе государства. Я не вижу препятствий для ее удовлетворения.