— То есть, если я правильно вас понял, я могу увидеть и поговорить с Василием Федотовичем Лемехом? — обрадовался столь быстрому решению проблемы Трифонов.

«Хорошо, что без конфликтов, — подумал он. — В монастыре старичок мог попытаться спрятаться и скрыть свои секреты. А тут вон как. Хотите? Пожалуйста! Выходит, Лемех уже заготовил достоверную легенду, которую сейчас мне и выложит. Но мне бы правду узнать. А не ту сказку, что приготовил беглый профессор!»

Игумен, видимо, подбирал слова. Трифонов ждал.

— Если формально, то да. Но раба Божия Лемеха больше нет. Есть инок Лука. Василий Федотович принял это имя при постриге. Он ушел из мира.

— Как я должен понимать это? — удивился Трифонов. — Он жив?

— Биологически да, а духовно и юридически Василия Лемеха больше нет. Он уничтожил все документы, которые хоть как-то могли его идентифицировать. И не желает покидать обитель.

— Я могу с ним поговорить или нет? — едва не разозлился генерал, но осадил себя. — У меня не так много времени. Василий Федотович, то есть Лука, является хранителем важной информации государственного значения. Я должен его допросить.

— Можете. И обязательно поговорите. Инок сам пожелал этой беседы. Есть только одно условие, но оно непременное. Говорить вы будете в храме.

— Где? — удивился Трифонов.

Он думал, что сейчас пара дюжих монахов-спецназовцев под белы ручки приведут или принесут Лемеха и он тут вот, за длинным массивным столом трапезной, наконец все выложит. Но в храме?

— Зачем в храме? — не удержался Трифонов от вопроса.

— Это единственное и непреложное условие инока Луки. — Игумен был тверд.

— Вы можете объяснить эту прихоть? — Генерал не без труда подобрал подходящее слово, едва не сказав «придурь».

— Я думаю, тем самым он хочет избавить вас от сомнений в своей искренности и быть уверенным в вашей.

Игумен не улыбался. Голос его был мягким и спокойным. Таким тоном опытные педагоги разговаривают с бестолковыми детьми.

Трифонов, уловивший эту интонацию, разозлился, но не стал спорить. В принципе, какая разница? Профессор имеет право на каприз. Хорошо хоть, что, уходя из мира, не ушел совсем, банально покончив с собой. Уход же в монастырь поразил генерала, пожалуй, сильнее, чем вполне ожидаемое самоубийство.

— Ну хорошо. — Трифонов поднялся. — Не будем терять время. Где я его увижу?

Игумен направился к двери.

— Я провожу вас. На территории обители нет света, вы можете заблудиться.

— Почему нет света? Экономите электричество? — полюбопытствовал Трифонов.