Женщина на экране — Девица из Флориды — чудовищно похожа на Челси.

— Не думаю, что это мама, — говорит Патрисия и утешительно поглаживает Бруклин по плечу.

— Это она, — непреклонно возражает Бруклин. Она абсолютно уверена в своей правоте, как полагается ребенку: руки сжаты в кулаки, брови насуплены. Шрам на лбу сияет розовой звездочкой.

— Твоя мама не умеет бороться, — мягко осаживает Патрисия. — К тому же она не из тех, кто любит быть в центре внимания.

Однако какие-то воспоминания всплывают… Челси в странном костюме, в полумаске и смокинге… Челси говорит о том, что играет в спектакле, на который Патрисия не может пойти, потому что у нее смена в закусочной… Челси просит одолжить ей колготки для выступления хора, потому что у нее все кончились… и Патрисия, разумеется, отказывает, заявляя, что если Челси не может позаботиться о собственных вещах, то нельзя же ожидать, что она будет аккуратна с чужими.

— Это. Моя. Мама.

Бруклин выглядит как бык, готовый броситься в атаку, как бомба за мгновение до взрыва. Патрисия не уверена, может ли настоящая ярость вызвать приступ Ярости — но проверять ей не хочется.

— Ладно, ты права, — соглашается она.

— Мы должны поехать и найти ее. Вот почему она не пришла за мной.

У Патрисии не хватает духу рассказать Бруклин о… ну, обо всем этом. Как простая просьба и слишком обостренная гордость развели их. Как она жалеет о том, что выгнала Челси, что вычеркнула ее имя из списка гостей. Она хотела лишь преподать дочери урок, научить ее смирению, а вместо этого подтолкнула ее… к этому.

Бруклин благополучно засыпает на диване, и Патрисия, хромая, идет к ноутбуку, чтобы кое-что выяснить.

Итак, во-первых, ученые убеждены, что эмоции, особенно гнев, могут спровоцировать приступ Ярости. И Бруклин права — ее дочь странным образом оказалась втянута в какую-то гигантскую телевизионную авантюру.

Патрисия смотрит на яркие фотографии Девицы из Флориды. Лицо искажено яростью.

Именно это чувствует Пэтти.

Будто смотрится в зеркало, которое показывает твою истинную сущность.

«Умница, — думает Патрисия. — Умница, дочка».

45.

Дэвид, может, и вышел из тюрьмы, и теперь он свеж, чист, хорошо одет и аккуратно пострижен, но его жизнь по-прежнему бардак. Он думал, что, вернувшись домой, найдет там жену в отчаянии — напуганную, страдающую, готовую на все, лишь бы вернуть его расположение, — но дом пуст. Он понятия не имеет, где его семья, уже несколько дней от Хантли не было вестей — и Дэвид чертовски зол.