Но когда я не был ослеплен силой, которую он излучал, вспоминал, что его уважали не совсем так, как ему хотелось представить. Люди в городе не одобряли его поведение — «Ивнинг Стэндарт» навел шороху из-за того, что Саймон припарковал новенький суперкар сразу на двух парковочных местах у больницы, чтобы сходить на массаж, а еще обругал официанта за промедление с грязными тарелками. В тот раз, если правильно помню, он опрокинул стол. Худшим в его поведении была склонность мочиться с крыши своего офисного здания, независимо от того, какой несчастный мог оказаться внизу. К счастью, пресса так и не ухватила этот восхитительный лакомый кусочек. Саймон звонил журналистам, которые писали такие статьи, орал на них за то, что они печатают «чушь собачью», и списывал эти истории на зависть. Однажды, после того как он отпраздновал пятидесятилетие своей жены в Колизее (он на самом деле арендовал этот чертов Колизей, Грейс), газета опубликовала статью, разнюхав информацию про чек на пятьсот тысяч фунтов, и он послал журналистке билет первым классом в Рим с запиской: «Сожалею, что вам придется стоять в очереди с остальными немытыми неудачниками. Держу пари, вам бы понравилось сидеть на закате с бокалом шампанского в руке, как это сделали мы». Интересно, приняла ли она его предложение?

Он хотел быть частью правящих кругов, но не мог полностью скрыть свое происхождение. Я обратил внимание на его руки, когда тот говорил, и заметил, что его ногти отполированы до блеска, как будто он сделал маникюр. Думаю, это в его стиле. Я не метросексуал, но есть парни, которые этим занимаются. Но это точно не подходит людям старой закалки, да? Даже зная это, Саймон все равно шел на такое. Как будто понял, что никогда не впишется, и поэтому удвоил ставки. Он приезжал на благотворительный ужин на такой роскошной машине, что люди морщились, но потом он жертвовал больше всех на аукционе и этим заставлял представителей высшего общества поговорить с ним. Чтобы отблагодарить. Чтобы выгравировать его имя на стене галереи.

Господи, я снова несу чушь. Просто пытаюсь подвести итог тому, в каком замешательстве я был из-за всей ситуации. Саймон был очарователен и интересовался мной, и я признаю, это немного меня подкупило. Но я никогда не чувствовал себя комфортно в его компании и испытывал облегчение, когда переговоры подходили к концу. Я понимал это так: он заплатит за мое содержание до совершеннолетия, и я смогу позаботиться о своей семье. И дело в шляпе. Я бы никогда не стал шантажировать его или проворачивать что-то грязное. Если б он отклонил мою просьбу, я бы ушел. Я слишком горд, умолять не собирался. Я надеялся, что он будет вести себя по-джентльменски, и в какой-то степени так оно и вышло. Но Саймон ведь тоже получал что-то от этого. Ты не станешь таким богатым без постоянной услуги за услугу. Я думал, мое молчание было рычагом давления, но я был совершенно неправ.