— Это правда чудесно, Элли.

Он протянул руку, взял ее ладонь, лежавшую на инвалидном кресле, и стиснул.

— Я ждала, пока ты выберешься, чтобы рассказать тебе. Не хотела сообщать такую новость в какой-то больнице. Ждала особого случая. Здесь, при свете солнца.

— Ты чертовски права, это особый случай. Ты уже знаешь, мальчик это или девочка?

— Мы не хотим знать. Будем рады любому варианту.

— Как и я. Хотелось бы мне, чтобы об этом узнала твоя мать.

— Мне тоже.

Они много говорили о Мэри в последние дни, когда он оправился от сотрясения мозга и перестал принимать некоторые обезболивающие, о том, как они с Ладлоу познакомились, как он ухаживал за ней и как они поженились. Это помогало скоротать время и позволило им сблизиться. Они говорили о детстве Элли и Тима.

Они даже говорили об убийствах.

Раньше они никогда этого не делали.

Ему было приятно, что она не стала снова предлагать ему связаться с Билли. Возможно, эта тема наконец изжила себя.

В один из дней она привезла к нему в больницу его отца из Пайнвуда. Старик желал знать все, что произошло той ночью, он выслушал рассказ, ни разу не перебив Ладлоу, а когда тот закончил, сказал: «Ты отлично справился, сынок. Но я не знал, что твоя чертова голова настолько крепкая».

Элли осталась с ним еще на три дня, пока не убедилась, что Ладлоу способен позаботиться о себе, несмотря на штифты и металлический штырь, скреплявший одно из ребер. Он велел ей возвращаться к мужу. Он видел, что ей хочется этого так же сильно, как не хочется оставлять отца. Он отвез ее в аэропорт на машине, которую взял в прокате на время, до тех пор, пока не купит новый пикап. У выхода на посадку они обнялись, и Ладлоу подумал, что волосы дочери пахнут совсем как волосы Мэри.

Вечером после ее отъезда он позвонил в больницу, чтобы узнать, как дела у мальчика Маккормаков. Дежурная сестра сообщила, что опасность наконец миновала. Сэм Берри сказал Ладлоу, что мальчику предъявят обвинения в покушении на убийство и нападении с применением летального оружия. Сказал, что ему придется дать показания против Маккормака.

Он не возражал.

Однако ему было жаль женщину, мать Маккормака. Она потеряла все. Он не знал ее историю и не знал, почему все так сложилось в ее жизни, но сильно сомневался, что в том была ее вина, разве что она ошиблась с выбором мужа. Она вырастила одного сына, который, судя по всему, мог стать достойным человеком.

Она помогла ему. Возможно, спасла ему жизнь.

И она укрыла Рэда.

Он надеялся, что служанка с сухой рукой останется с хозяйкой.

Следующий месяц он был очень занят. Покупал новый пикап, договаривался с подрядчиками о восстановлении магазина и решал вопросы с поставщиками. Теперь они с Биллом Прайном будут совладельцами, поскольку Ладлоу решил, что ему нужен человек помоложе, с учетом всего того, что ему сказали доктора. А кроме того, Билл это заслужил. Поэтому требовалось пообщаться с юристами и согласовать и подписать бумаги. Трижды в неделю он ездил на физиотерапию.