– На этот раз он не сбежит, – заявила Полина, расхаживая по комнате. – Не сможет. Маги, кстати, уже вылетели в Краснодар.

Агату это «не сможет» не удивило, она была в курсе давно разработанного на этот случай плана: сто сильных магов со всей России соберутся вокруг места, где укрылся архонт, и одновременно сотворят сложное заклинание, которое не позволит нечисти покинуть физическое тело. Предположительно, коллективное заклинание будет удерживать Надзирателя более двух часов – вполне достаточно, чтобы разобраться с ним и его Стаей. Агата ощутила внутреннюю дрожь: уже скоро! И электричка навсегда умчится за горизонт сознания. И плохая погода, наконец, перестанет вызывать страх. Всё изменится. Уже скоро. Нынешней ночью она не спала, всё думала о предстоящей схватке с Надзирателем, и часто ловила себя на мысли, что больше не воспринимает его как грозную силу. Скорее, как подлую. Отчего-то в воображении архонт теперь представал мелким, ничтожным. Фантазируя, Агата давила его ногой точно таракана и кричала: «За Саяру, за Тиранозавра!» Это была приятная злость, умопомрачительная, праведный гнев, сдобренный чувством собственного превосходства. Превосходства не из-за того, что у неё были мощные воины, а ровно по той причине, что чёрный король однажды сбежал с поля боя, поджав хвост. Он трус. А она его не боится. Теперь уже – нет.

– Ты аэрофобией не страдаешь, надеюсь? – шутливо осведомилась Полина. – Мы с тобой вечером вылетаем. Ну и Игорь Петрович, конечно, куда уж без него.

Агата посмотрела на рисунки на стене: Саяра в зелёном платье, Викинг. Она чувствовала, что воины жаждут боя, и ей вдруг захотелось поддаться безумному порыву и выкрикнуть громко: «Ужа скоро!» – как боевой клич, как высвобождение бушующей внутренней энергии.

Сдержалась – испугалась, что Полина сочтёт её съехавшей с катушек дурочкой.

* * *

Аэрофобией Агата не страдала, перелёт из Москвы в Краснодар прошёл нормально. Когда ехали из аэропорта в местный магический Центр, она размышляла о том, что многое в её жизни теперь впервые. Какая-то концентрация того, о чём раньше даже не помышляла. Взять хотя бы полёт на самолёте… Да ещё полгода назад ей и в голову не могло прийти, что когда-нибудь она поднимется по трапу, усядется в удобное кресло рядом с иллюминатором и будет глядеть на огни городов с огромной высоты. Такую, казалось бы, простую ситуацию она и не пыталась на себя примерять, в серой обыденности для подобных помыслов, казалось, совершенно не было места. Теперь Агату ужасали те узкие рамки, в которые она сама себя когда-то загнала. Именно сама – винить во всём обстоятельства и однообразную действительность она не собиралась. Всегда ведь могла хотя бы попытаться раздвинуть эти рамки, но что-то мешало. Ложь, апатия, глупое смирение? Бог с ними, с самолётами и путешествиями в далёкие города, но ведь однажды, она могла бы подняться рано утром, выйти на улицу и просто побежать, чтобы растрясти жирок? Это же так просто – утренняя пробежка. Но даже такая простота раздвинула бы рамки, а там, глядишь, и прыщ на лбу перестал бы казаться чем-то естественным – тем, на что не стоит обращать внимание. А дальше… а дальше и далёкие города, и самолёты, и вся вселенная, возможно, стали бы ближе. Ну почему всегда так сложно начать что-то менять в своей жизни? Сейчас Агата с трудом понимала себя прежнюю – хотелось той девчонке из прошлого дать пинок под зад, словно вовсе и не она была той самой девчонкой. Даже странно стало от мысли, что всё могло остаться как прежде – скучная работа, вечно ворчащая мать, комнатка с выцветшими обоями, как убежище от внешнего мира, двойной подбородок, прыщ на лбу и далёкий самолёт в небе, в котором летит не она.