Спецназовцы вынули из сумки возле фургона пластиковые бутылки со специальными креплениями и распылителями вместо крышки, и пристегнули их к ремням. Степан Ахманов из одной такой бутылки опрыскал своих товарищей соляным раствором, затем Полину и Агату, вырвав её из созерцательного состояния. Из зелёного деревянного ящика спецназовцы взяли пневматические пистолеты «ЛИДер – 1» стреляющие инъекционными дротиками, после чего Степан скомандовал:

– Всё, ребята, двинулись, – при этом он не забыл наградить ободряющей улыбкой Агату с Полиной.

Вся команда направилась в сторону особняка, а Игорь Петрович так и остался стоять возле дымного шара – источника луча. Напряжённый, сосредоточенный, Великанов, словно бы не замечал ничего вокруг, полностью погрузившись в магический транс.

Когда шли к особняку через лес, Агата поймала себя на мысли, что её тянет к Надзирателю как магнитом. Действительно, она ощущала странное притяжение, и это было вовсе не самовнушение. Что-то внутри неё, возможно, источник её кошмаров, галлюцинаций – то, что архонт оставил в ней при первой их встречи – рвалось вперёд. Агата чувствовала: это «что-то» скоро вырвется, выплеснется, словно смердящие помои. И она очистится. Наконец-то. Каждый шаг к логову Надзирателя – шаг к очищению. Агате понравилась эта мысль, в ней было торжественное предвкушение.

– Улыбаешься как волчица, – заметила идущая рядом Полина. – Если бы волки умели улыбаться, то вот так, как ты сейчас. Мне нравится. Теперь я за тебя спокойна.

Действительно улыбалась. Агата даже не заметила, как потеряла контроль над мимикой. Полина увидела в ней волчицу? Что ж, хищник и вправду пробуждался, с каждым шагом. Ровное спокойствие, владевшее сознанием весь этот день, теперь сменялось охотничьим азартом. Волчица пробирается сквозь чащу к своей жертве – просто отличный образ. Не такой ли боевой настрой желал видеть Игорь Петрович? Но улыбку с физиономии лучше убрать – смотрится, пожалуй, глупо.

А вот и особняк.

Двухэтажное здание из белого кирпича с полукруглым балконом и красной черепицей на крыше. Возле спутниковой «тарелки» на длинном шпиле крутился флюгер в виде жар-птицы.

– Неплохое местечко, – оценила Полина. – У Надзирателя губа не дура. Я бы тоже не отказалась пожить здесь недельку-другую. Хотя… у нас в Подмосковье получше будет.

Агата пыталась разглядеть в особняке хоть что-то зловещее. Ей казалось, что такая сильная нечисть, как Надзиратель, должна осквернять своим присутствием любое место, и следы этого осквернения, подобно дыму от костра, обязательно должны быть видны невооружённым взглядом. Но нет, ничего зловещего не замечалось. Дом как дом – симпатичный и аккуратный. Но Зло внутри него. Агата нахмурилась: она вдруг поняла, что ни отчиму, ни всяким гаулам и анчуткам не давала такого категоричного определения. Зло – с большущей буквы. Только Надзиратель удостоился такой «чести». Возможно, это и правильно, не стоит награждать подобными определениями всё то, что ненавидишь, иначе начнёшь видеть Зло в слишком многих вещах, не замечая оттенки. Девочка-танк не замечала, а потому весь мир для неё был Стаей. Глупая девочка, слишком категоричная, хорошо, что она осталась в прошлом.