Рахул поднялся в свой номер. Долго чистил зубы, пока не пропал всякий привкус пудры «Кутикура». Затем разделся и лег на свою постель, откуда мог смотреть на себя в зеркало. Помастурбировать желания не было. Он пробовал порисовать, но ничего не помогало. Рахул был в ярости, оттого что в гамаке Джона оказался доктор Дарувалла. Гнев был так велик, что убил всякий секс. В соседней комнате похрапывала тетушка Промила.

Внизу в холле мальчик пытался успокоить собаку. Странно, что собака так взбудоражилась, подумал он, обычно на женщин у нее не было такой реакции. Только при виде мужчин у пса вставала шерсть дыбом и он, насторожившись, обнюхивал все их следы. Мальчика озадачило, что собака реагировала на Рахула именно таким образом. Но мальчику и самому следовало остыть; на красивые груди Рахула он реагировал по-своему. Да, он возбудился – в размерах довольно солидных для мальчика. Однако он отлично знал, что холл отеля «Бардез» – не место для его фантазий. Тут он ничего не мог себе позволить. Поэтому он улегся на тростниковый мат, велел собаке лечь рядом и продолжил прерванный разговор с ней.

Фаррух меняет веру

Фаррух меняет веру

На рассвете Нэнси повезло – на дороге в Панджим мотоциклист проникся сочувствием к хромающей девушке. Мотоцикл был так себе, но тем не менее это был «Езди» (Yezdi) с объемом двигателя двести пятьдесят кубических сантиметров, с красными кистями из пластика, свисающими с рукояток руля, с черной точкой, нанесенной на переднюю фару, с щитком от попадания сари в цепь заднего колеса. Но на Нэнси были джинсы, и она просто оседлала сиденье за щуплым юнцом-водителем. Для надежности она молча обхватила его руками за пояс, хотя вряд ли он бы поехал на большой скорости.

Мотоцикл «Езди» был оборудован обтекаемой формы защитными дугами для ног. У хирургов-ортопедов они получили название «ломатели берцовой кости», поскольку при столкновении с препятствием ломали мотоциклисту берцовую кость – зато бак с горючим оставался целым.

Вес Нэнси поначалу смутил молодого водителя – мотоцикл перестал вписываться в повороты, и мотоциклист сбросил скорость.

– А эта штука может ехать побыстрее? – спросила Нэнси.

Парнишка не вполне ее понял, или же его взволновал ее голос, прозвучавший возле его уха, а возможно, он взялся ее подвезти вовсе не из-за ее хромоты, а скорее из-за плотно обтянутых джинсами бедер или из-за светлых волос – а может, из-за ее подрагивающих грудей, которые он теперь ощущал своей спиной.

– Так-то лучше, – сказала Нэнси, когда водитель осмелился увеличить скорость.