Когда Мартин Миллс увидел мрачное лицо карлика, который прокладывал к нему путь сквозь толпу, он подумал, что час его настал. Он процитировал то, что Иисус сказал Пилату: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18: 36). Затем повернулся к приближающемуся карлику. «Я прощаю тебя», – сказал Мартин и склонил голову, будто ожидая удара палача. Он не сообразил, что, если бы не склонил головы, Вайнод никогда не дотянулся бы до нее своими деревянными рукоятками.

Но Вайнод просто ухватил миссионера за задний карман брюк и потащил к такси. Уже спасенный – барахтающийся под своим тяжелым чемоданом на заднем сиденье машины, – схоласт продолжал глупо сопротивляться, правда недолго, пытаясь вернуться на Фолкленд-роуд.

– Подождите! – кричал он. – Я хочу забрать свою плеть! Это моя плеть!

Вайнод взмахнул рукояткой ракетки и повредил кисть незадачливому хиджре, у которого на сей момент оказалась плетка. Карлик легко изъял смирительную игрушку и вручил ее Мартину Миллсу. «Благословляю тебя», – сказал схоласт. Дверца «амбассадора» надежно захлопнулась за ним, от резкого ускорения его прижало к спинке кресла. «К Святому Игнатию», – сказал Миллс брутальному водителю. Вайнод подумал, что Дхар молится, – для карлика это было странно, поскольку он никогда не считал актера религиозным человеком.

На пересечении Грант-роуд и Фолкленд-роуд мальчик, разносивший чай по борделям, выплеснул на такси остатки чая из стакана. Вайнод поехал дальше, хотя его пальцы-коротышки сами потянулись под сиденье, дабы проверить, что рукоятки от ракеток для сквоша там, где им положено быть.

Перед тем как повернуть на улицу Марин-драйв, карлик остановил машину и опустил стекла на задних дверцах: он знал, что Дхару нравится запах моря.

– Вы меня точно обмануть, – сказал Вайнод своему побитому клиенту. – Я думать, вы всю ночь отдыхать на балкон доктор Дарувалла!

Однако миссионер спал. Глянув на него в зеркало заднего вида, Вайнод ужаснулся. И причина была даже не в ссадинах на опухшем лице и даже не в его голом окровавленном торсе – у Вайнода перехватило дыхание при виде утыканного шипами обруча на шее Дхара, поскольку Вайнод видел ужасные изображения окровавленного Христа на кресте, которому молились христиане. И Вайноду показалось, что Инспектор Дхар исполнил роль Христа, однако его венец с шипами терновника сполз вниз и впился в горло знаменитого актера.

Собравшись в маленькой квартире

Собравшись в маленькой квартире

Что касается Дхара, настоящего Дхара, то он еще спал на балконе доктора Даруваллы, и над ним клубился густой туман, который по цвету и плотности напоминал яичный белок. Если бы он открыл глаза, то ничего бы не разглядел в этой мути – во всяком случае, не увидел бы, как шестью этажами ниже Вайнод тащит по предрассветному тротуару мало что соображающего близнеца кинозвезды. Не слышал Дхар и вполне ожидаемого лая собак с первого этажа. Вайнод позволил миссионеру тяжело опереться на себя, тогда как сам он вдобавок волок через холл к запретному лифту большой чемодан Мартина Миллса, груженный миссионерским образованием. Владелец квартиры на первом этаже, состоявший в Обществе жильцов, успел, пока дверь лифта не закрылась, увидеть водителя-бандита и его избитого клиента.