– Вы все еще сильно упрощаете? – спросил доктор Дарувалла.

Иезуит отдал должное доктору; он также использовал паузу, вызванную эту репликой, чтобы надеть шелковую пижаму доктора.

– Если вы полагаете, что почти невозможно примирить концепцию свободной воли с нашей верой во всемогущего и всезнающего Бога, то я с вами согласен – да, это трудно, – сказал Мартин. – Вы хотите спросить о том, как соотносятся свобода воли и всемогущество Творца, не так ли?

Доктор Дарувалла догадался, что именно таким и должен быть его вопрос, поэтому он сказал:

– Да, что-то в этом духе.

– Ну, это действительно интересный вопрос, – сказал иезуит. – Просто ненавижу, когда люди пытаются свести духовный мир к чисто механическим теориям – те же бихевиористы, например. И кому нужна теория Лёба о тлях или собака Павлова?

Доктор Дарувалла кивал, но не решался открыть рот, поскольку никогда не слышал о тлях. Он, конечно, слышал о собаке Павлова и даже мог вспомнить, что заставляло собаку выделять слюну и что это слюноотделение означало.

– Возможно, мы кажемся слишком строгими к вам – то есть мы, католики, к вам, протестантам, – сказал Мартин; Доктор Дарувалла покачал головой. – О да, это так! – сказал миссионер. – Мы верим в награду и наказание, которые нас ждут в жизни после смерти. По сравнению с вами мы много грешим. Однако мы, иезуиты, склонны сводить к минимуму грехи мысли.

– В противоположность делам, – вставил Дарувалла, потому что, хотя это было и так очевидно, он все же решился на реплику, чтобы не молчать, – это ведь только у дурака не найдется что ответить.

– Нам, я имею в виду католиков, порой кажется, что вы, протестанты, преувеличиваете склонность человека ко греху.

Иезуит сделал в этом месте паузу, но доктор Дарувалла, не зная, кивать ему или нет, просто тупо смотрел на водоворот воды, выливающейся в отверстие ванны, будто это не вода, а его собственные мысли покидали его.

– Вы знаете Лейбница? – вдруг спросил иезуит.

– Да, в университете… Но это было так давно, – сказал доктор.

– Лейбниц полагает, что человека не лишили свободы после его грехопадения, что делает Лейбница нашим другом – я имею в виду иезуитов, – сказал Мартин. – Разве можно забыть такие его слова: «Хотя посыл и помощь исходят от Бога, они всегда сопровождаются определенным сотворчеством самого человека; иначе мы не могли бы утверждать, что действуем». Вы согласны с этим, не так ли? – спросил Мартин.

– Да, конечно, – ответил доктор Дарувалла.

– Ну, тогда вам понятно, почему я не могу быть просто учителем английского языка, – заметил иезуит. – Разумеется, я помогу детям улучшить их английский – до самого предела возможного. Но поскольку мне дана свобода действий, хотя посыл и помощь исходят от Бога, я, конечно, должен сделать все, чтобы спасти не только свою душу, но и души других.