Он видел, как бордели заняли все пространство между маленькими переулками. Он видел одуревшие от секса лица мужчин, выходящих из «Мокрого кабаре»; последнее шоу закончилось, и повсюду шатались мужчины, которым было пока не добраться до дому. И только Мартин Миллс подумал, что столкнулся с гораздо большим злом, чем святой Игнатий Лойола на улицах Рима, как таксист повернул и направился к еще более мрачному кругу ада. Внезапно Мартин увидел тех самых проституток в жилых клетушках на Фолкленд-роуд.

– Наверняка девчонки в клетках с удовольствием посмотрят на тебя! – рявкнул Бахадур, видящий себя в роли обвинителя Инспектора Дхара.

Мартин Миллс вспомнил, как Игнатий собрал у богатых людей деньги и основал приют для падших женщин. Это в Риме святой заявил, что готов пожертвовать своей жизнью, дабы предотвратить грех хотя бы одной проститутки на одну лишь ночь.

– Спасибо, что привез меня сюда, – сказал миссионер таксисту, который с визгом тормозов остановился перед внушительным борделем евнухов-трансвеститов, выглядывавших из своих клетушек.

Бахадур полагал, что на сегодня проститутки-хиджры больше всех ненавидели Инспектора Дхара. Однако, к удивлению таксиста, Мартин Миллс бодро открыл заднюю дверь и вышел на Фолкленд-роуд с видом нетерпеливого предвкушения. Он вытащил из багажника свой тяжелый чемодан, и когда таксист швырнул под ноги миссионеру деньги за проезд и плюнул на них – оплата была сделана вперед, еще в аэропорту, – Мартин собрал влажные бумажки и снова протянул их Бахадуру.

– Нет-нет – это вам за работу. Я там, где и должен быть, – сказал миссионер.

Воры-карманники и уличные проститутки со своими сутенерами стали медленно окружать схоласта, но Бахадур хотел, чтобы хиджры убедились, что видят своего врага, и поэтому рванулся навстречу собирающейся толпе.

– Это Дхар, Инспектор Дхар! Дхар! Дхар! – крикнул таксист.

Но это было совершенно ненужным, ибо слух, что на Фолкленд-роуд появился Дхар, уже опередил крики таксиста. Мартин Миллс довольно легко прошел сквозь толпу; он хотел обратиться именно к этим опустившимся женщинам в клетушках. (Ему, конечно, и в голову не могло прийти, что на самом деле это не женщины.)

– Пожалуйста, позвольте мне поговорить с вами, – обратился миссионер к трансвеститу в клетушке. Большинство хиджр были поначалу слишком ошеломлены, чтобы нападать на ненавистного актера. – Конечно, вы должны знать о заболеваниях, которые распространены в нынешнее время, и о том, что вы подвергаете себя смертельной опасности! Но я говорю вам: если вы желаете спастись, то все, что требуется, – это всего лишь такое желание.