Что касается девочки, стюард обнаружил что-то похотливое в ее позе; к тому же мистер Сетна пришел к выводу, что Мадху никогда раньше не была в ресторане – она слишком открыто смотрела на официантов. Внуки доктора Даруваллы могли бы получше себя вести; и хотя Инспектор Дхар провозглашал в прессе, что его дети будут обязательно индийцами, эти дети не имели никакого сходства с известным актером.

Что касается самого актера, то он выглядел ужасно, подумал мистер Сетна. Возможно, он забыл наложить макияж. Инспектор Дхар выглядел бледным и невыспавшимся; на нем была возмутительно вульгарная рубашка, на брюках – кровь, и чуть ли не в одночасье он страшно отощал. Должно быть, страдал от острой диареи, решил старый стюард. Как еще можно потерять за ночь от пятнадцати до двадцати фунтов? А что у него с головой – остригли какие-то гопники или выпадают волосы? Вторая мысль мистера Сетны предполагала, что Дхар стал жертвой болезни, передающейся половым путем. В больной культуре, где актеров кино почитали как полубогов, их образ жизни был чреват такими болезнями. Это опустит ублюдка на землю, подумал мистер Сетна. А может, у Инспектора Дхара СПИД! Старый стюард испытывал сильное искушение сделать анонимный телефонный звонок в «Стардаст» или «Сайн Блиц»; наверняка любой из этих журналов-сплетников о кино заинтересуется таким слухом.

– Я бы не вышла за него замуж, даже бы если он владел ожерельем королевы и предложил мне половину! – возопила незамужняя сестра миссис Кохинор. – Я бы не вышла за него замуж, даже если бы он предложил мне весь Лондон!

Если бы ты сейчас была в самом Лондоне, тебя все равно было бы слышно здесь, подумал доктор Дарувалла. Он поковырял своего морского леща; Фаррух недоумевал, зачем он заказал это, – рыбу в клубе «Дакворт» непременно переваривали-пережаривали. Он завидовал Мартину Миллсу, глядя, как тот навалился на мясные кебабы. Мясо все время выпадало из лепешки; поскольку Мартин снял мясные котлетки с шампуров и попытался сделать бутерброд, к рукам миссионера прилип нарезанный лук. Темно-зеленый флажок листка мяты застрял между верхними передними зубами фанатика. Фаррух сказал:

– Вы могли бы заглянуть здесь в мужскую комнату, Мартин. Здесь гораздо удобнее, чем в аэропорту. – Таким образом он вежливо предлагал иезуиту взглянуть на себя в зеркало.

На протяжении всего ланча доктор Дарувалла то и дело посматривал на часы, хотя Вайнод неоднократно звонил в «Индийские авиалинии»; карлик предполагал, что отправление будет не раньше чем в конце дня. Торопиться было некуда. Доктор позвонил в свой офис лишь для того, чтобы узнать, что никаких сообщений не было. Ему был всего один звонок, и Ранджит сам грамотно разрешил вопрос. Мистер Гарг позвонил по поводу почтового адреса цирка «Большой Голубой Нил» в Джунагадхе; Ранджит сказал, что Гарг хочет отправить Мадху письмо. Странно, что мистер Гарг не попросил адрес у Вайнода или Дипы, поскольку доктор взял этот адрес у жены карлика. Еще более странным было то, что Гарг собирался написать Мадху письмо или хотя бы открытку, – ведь Мадху не умела читать. Разве Гарг не знал этого? Но доктор догадался, что мистер Гарг просто пребывал в эйфории, узнав, что Мадху не ВИЧ-инфицирована; возможно, этот мерзавец хотел послать бедному ребенку записку с благодарностью или просто пожелать ей удачи.