– Пожалуйста, вы должны рассказать мне, – сказал миссионер. – Мне страшно хочется услышать историю вашего обращения. Разумеется, отец настоятель говорил мне об этом.

Это само собой, подумал доктор Дарувалла. Отец Джулиан, без сомнения, выставил новообращенного доктора в самом неприглядном свете – как обманутого и заблудшего. И вдруг, неожиданно для Фарруха, миссионер вытащил нож! Это был один из тех швейцарских армейских ножей, которые так любил Дхар, – своего рода набор самых необходимых в быту инструментов. Чем-то похожим на дырокол для кожи иезуит сверлил дыру в ножке кресла. На стол падали крошки гнилой древесины.

– Ему просто нужно новое отверстие с резьбой, – объяснил Мартин. – Не могу поверить, чтобы никто не знал, как это исправить.

– Я полагаю, что люди просто садились в другие кресла, – сказал доктор Дарувалла.

В то время как схоласт боролся с ножкой стула, этот гадкий инструментик на ноже внезапно с щелчком закрылся, аккуратно срезав кончик указательного пальца Мартина. Иезуитская кровь щедро пролилась на стопку писчей бумаги.

– Ну вот, вы порезались… – начал доктор Дарувалла.

– Ерунда, – сказал фанатик, но было видно, что кресло начинает злить божьего человека. – Я хочу услышать вашу историю. Пожалуйста. Я знаю ее начало… вы в Гоа, не так ли? Вы только что посетили святые мощи нашего Франциска Ксаверия… то, что осталось от него. И вы засыпаете, думая о той паломнице, которая откусила большой палец на ноге святого Франциска.

– Я пошел спать, вообще ни о чем не думая! – повысив голос, возразил Фаррух.

– Тссс! Это библиотека, – напомнил миссионер доктору Дарувалле.

– Я знаю, что это библиотека! – слишком громко сказал доктор, в результате чего выяснилось, что они тут не одни.

Прежде незамеченный, из-за груды рукописей появился старик, который спал в углу в кресле; это было еще одно кресло на колесиках, и старик катился в их сторону. Недовольный наездник, вызволенный из глубин сна, в которые его погрузило собственное чтение, был одет в китель, как у Неру, серый (как и его руки) от газетной пыли.

– Тише! – сказал старый читатель и затем повернул в свой угол.

– Может, нам поискать другое место, чтобы обсудить мое обращение? – шепнул Фаррух Мартину Миллсу.

– Я собираюсь починить это кресло, – ответил иезуит. Теперь, проливая кровь на кресло, стол и на стопку бумаги, Мартин Миллс засунул непокорное колесико в перевернутую ножку кресла; с помощью еще одного опасного инструмента, короткой отвертки, он изо всех сил пытался прикрепить колесико к стулу. – Итак… вы заснули… ваш разум абсолютно отключен, во всяком случае по вашим словам. И что потом?