Не убоюсь зла

Не убоюсь зла

Самолет на Раджкот взлетел в семнадцать часов десять минут, почти на восемь часов позднее запланированного времени. Это был видавший виды «Боинг-737». Поблекшую надпись на фюзеляже еще можно было прочесть – СОРОК ЛЕТ СВОБОДЫ.

Доктор Дарувалла быстро подсчитал, что самолет впервые был введен в эксплуатацию в Индии в 1987 году; где он летал до этого, можно было только догадываться.

Их вылет еще подзадержался из-за того, что мелким чиновникам понадобилось конфисковать швейцарский армейский нож Мартина Миллса как оружие потенциального террориста. Пилот самолета положил это «оружие» в свой карман, чтобы вернуть его Мартину по прилете в Раджкот.

– Ну, я-то полагаю, что больше никогда нож не увижу, – сказал миссионер. Он произнес эти слова не как стоик, а скорее как мученик.

Фаррух, не теряя времени, стал поддразнивать его.

– Зачем он вам? – сказал доктор. – Вы ведь приняли обет бедности, не так ли?

– Я знаю, что́ вы думаете о моих обетах, – ответил Мартин. – Вы думаете, что, раз я принял обет бедности, у меня не должно быть привязанности к материальным вещам. К этой рубашке, например, или к моему ножу, к моим книгам. И вы думаете, что если я принял целомудрие, значит я должен быть свободен от сексуального желания. Но вот что я вам скажу: я сопротивлялся обязательству стать священником не только из-за любви к каким-то моим вещам, но и потому, что был влюблен, – так мне казалось. Целых десять лет я был охвачен страстью. Я не только страдал от сексуального желания – я был сексуально одержим. Я абсолютно не мог выбросить этого человека из головы. Вас это удивляет?

– Да, – смиренно признал доктор Дарувалла.

Кроме того, он боялся исповедей этого психа в присутствии детей, но Ганеш и Мадху были слишком увлечены предстартовыми маневрами самолета и не обращали ни малейшего внимания на их разговор.

– Я продолжал преподавать в этой жалкой школе, где моими учениками были уголовники, и все потому, что я должен был проверить себя, – сказал Мартин Миллс доктору Дарувалле. – Объект моего желания был там. Если бы я уехал, убежал, я бы никогда не узнал, есть ли у меня силы противостоять такому искушению. И потому я остался. Я заставил себя максимально приблизиться к этому человеку, только чтобы увидеть, есть ли у меня мужество противостоять такому притяжению. Но я знаю, что́ вы думаете о священническом отречении. Вы думаете, что священники – это люди, которые просто не испытывают обычных желаний или испытывают их не так сильно, как вы.

– Я вам не судья! – сказал доктор Дарувалла.