Это был гораздо более ответственный диалог, чем те, что доктор Дарувалла привык писать, поскольку в этом диалоге надо было не только предвосхитить различные возможные ответы Рахула; сценаристу также надлежало угадать, что может понравиться миссис Догар – в сексуальном смысле. Чем вероятнее всего привлечет ее Джон Д. – джентльменством или грубостью? Какой флирт для нее предпочтительней – скрытый или явный? Сценарист мог лишь набросать определенные направления развития диалога; возможно, Дхару придется то ли очаровывать ее, то ли дразнить, соблазнять, шокировать, но модель поведения актеру придется выбирать самому по ходу дела. Джону Д. оставалось полагаться на свой инстинкт в отношении того, что сработает. После столь откровенных бесед с близнецом Дхара доктор Дарувалла мог только задаваться вопросом, каковы они – «инстинкты» Джона Д.

Фаррух не ожидал увидеть в своей квартире на Марин-драйв детектива Патела и Инспектора Дхара. Для начала он задался вопросом, почему они так хорошо одеты; он все еще не осознавал, что это канун Нового года, пока не увидел, как одета Джулия. Затем его озадачило, почему все так рано нарядились; никто не появлялся в клубе «Дакворт» перед новогодней ночью раньше восьми или девяти часов вечера.

Но никто не хотел тратить время на наряды, когда можно было порепетировать, и, чтобы правильно усвоить варианты диалога Дхара, требовался вернувшийся из цирка сценарист, который должен был расписать роли. Фаррух был польщен – ведь поначалу он испытал сильнейшее разочарование оттого, что его не привлекли к данной задаче, – но голова его и так была перегружена; он сочинял последние три ночи и теперь опасался, что уже выдохся. И он ненавидел встречу Нового года; эта ночь, казалось, паразитировала на его естественной склонности к ностальгии (особенно в клубе «Дакворт»), хотя Джулия наслаждалась танцами.

Доктор Дарувалла выразил сожаление, что нет времени рассказать им о том, что произошло в цирке; а там имело место кое-что интересное. На это Джон Д. сухо заметил, что подготовка к соблазнению второй миссис Догар – это отнюдь «не цирк»; сказано это было в пренебрежительном тоне, – дескать, пусть доктор прибережет свои глупые истории о цирке для другого, более легкомысленного момента.

Детектив Пател высказался еще более откровенно. На колпачке серебряной шариковой ручки оказались не только отпечатки пальцев Рахула – из-под зажима на колпачке было извлечено пятнышко высохшей крови, и это была кровь той же группы, что и у мистера Лала.

– Позвольте напомнить вам, доктор, – сказал заместитель комиссара, – все еще остается неясным, что делал Рахул с колпачком авторучки во время убийства мистера Лала.