– Я сам разочарован, что ничего не сделал в ответ, – признал доктор Дарувалла.

– Этого уже не исправить, – сказал Мак.

По пути домой на Рассел-Хилл-роуд Фаррух спросил Мака о его работе в приюте для больных СПИДом – был один такой в Торонто.

– Я там просто волонтер, – пояснил Макфарлейн.

– Но ты же врач, – сказал доктор Дарувалла. – Я имею в виду, там, должно быть, интересно. Но что конкретно там может делать ортопед?

– Ничего, – сказал Мак. – Там я не врач.

– Нет, конечно ты врач – ты везде врач! – воскликнул Фаррух. – Там должны быть пациенты с пролежнями. Мы знаем, что делать с пролежнями. А как насчет обезболивания?

Доктор Дарувалла думал о морфине, чудо-препарате; он «выключает» связь между мозгом и легкими. Разве люди со СПИДом в хосписе не умирают довольно часто из-за нарушений дыхания? Разве морфин не был бы там особенно полезен? Острая дыхательная недостаточность – респираторный дистресс-синдром – все равно наступит, но пациент хотя бы не будет мучиться.

– А как насчет атрофии мышц, из-за того что человек прикован к постели? – добавил Фаррух. – Ведь наверняка можно объяснить родственникам пациентов, какие можно делать упражнения лежа, или раздавать теннисные мячи, чтобы пациенты их сжимали…

Доктор Макфарлейн рассмеялся.

– В хосписе свои врачи. Они специалисты по СПИДу, – сказал он. – И там я совсем не врач. Что мне нравится – так это быть просто волонтером.

– А как же катетеры? – спросил Фаррух. – Они ведь засоряются. И возникает воспаление… – Голос его становился все тише; он спрашивал себя, можно ли промывать катетеры антикоагулянтом, но Макфарлейн прервал ход его мыслей.

– Там я никакой медициной не занимаюсь, – сказал Мак.

– Тогда чем же ты там занимаешься? – спросил доктор Дарувалла.

– Как-то вечером я выстирал все белье. В другой раз отвечал на телефонные звонки.

– Но это может делать каждый! – воскликнул Фаррух.

– Да, любой волонтер, – подтвердил Макфарлейн.