– Слушай, а если у пациента припадок, судороги от какой-то неконтролируемой инфекции? Что ты делаешь? Ты вводишь ему валиум внутривенно?

– Я звоню врачу, – сказал доктор Макфарлейн.

– Ты надо мной издеваешься! А что с питательными зондами? Если они выскочили. Что тогда? У вас там своя аппаратура для рентгена или вы возите больных в госпиталь? – допрашивал его Фаррух.

– Я звоню по телефону врачу, – повторил Макфарлейн. – Это хоспис не для тех, кто может выздороветь. Однажды вечером я читал вслух больному, который не мог уснуть. Потом я писал письма за другого больного его семье и друзьям – он хотел проститься с ними, но не мог писать.

– Невероятно! – сказал доктор Дарувалла.

– Они приходят туда умирать, Фаррух. Мы стараемся облегчить им это. Мы не можем им помочь так, как помогаем большинству наших пациентов, – пояснил Макфарлейн.

– Значит, ты являешься туда, – начал Фаррух, – отмечаешься, говоришь кому-то, что прибыл. И дальше?

– Обычно санитарка говорит, что мне надо сделать.

– Санитарка говорит врачу, что ему делать! – воскликнул доктор Дарувалла.

– Наконец ты начал что-то улавливать, – сказал доктор Макфарлейн.

А вот и дом Фарруха на Рассел-Хилл-роуд. Он был очень далеко от Бомбея. Он был также очень далеко от Маленькой Индии.

– Хотите знать, что я про это думаю? – сказал Мартин Миллс, который всего раз пять прервал рассказ Фарруха. – Честно говоря, я думаю, вы, вероятно, сводите с ума своего бедного друга Макфарлейна. Очевидно, что он вам дорог, но на каких условиях? На ваших условиях – на ваших гетеросексуальных условиях.

– Но я такой и есть! – воскликнул доктор Дарувалла. – Я врач-гетеросексуал!

Несколько человек в аэропорту Раджкота не без удивления посмотрели на него.

– Три тысячи восемьсот девяносто четыре, – сказал голос в громкоговорителе.

– Дело в том, готовы ли вы сочувствовать гею, который бредит? – спросил миссионер. – Не врачу, а тому, кто абсолютно равнодушен к вашим проблемам, – тому, кому нет никакого дела ни до расизма, ни до того, что там происходит с цветными, как вы говорите, иммигрантами. Вы не считаете себя гомофобом, но каково ваше отношения к подобному человеку?