Нэнси проснулась около восьми утра; после вчерашнего шампанского у нее болела голова, но детектив Пател, не раздумывая, рассказал ей обо всем, что случилось. Он слышал, как ее тошнило в ванной; он позвонил сначала актеру, а затем сценаристу. О губе он рассказал только Дхару, но не доктору; что касается доктора Даруваллы, то заместитель комиссара хотел подчеркнуть, что для ланча Дхара с миссис Догар нужен хороший сценарий. Пател сказал им обоим, что сегодня он должен будет арестовать миссис Догар; он надеялся, что у него достаточно косвенных доказательств, чтобы арестовать ее. Были ли действительно у него доказательства, чтобы держать ее под стражей, – это уже другой вопрос. Именно поэтому он рассчитывал на актера и сценариста: им придется что-то придумать во время ланча.

Заместителя комиссара Патела воодушевляла одна подробность, о которой ему доложил надзиравший за домом Догаров ротозей. После того как переодетая миссис Догар выскользнула из такси, в ее доме загорелся свет, но не в спальне, а на первом этаже, и окна не гасли до восхода. Заместитель комиссара надеялся, что Рахул рисовал.

Что касается доктора Даруваллы, то его, считай, первый нормальный сон за последние пять ночей был прерван довольно рано. На первый день нового года у него не было назначено никаких операций и никаких приемов; он собирался поспать. Но, выслушав детектива Патела, сценарист немедленно позвонил Джону Д. Перед ланчем Дхара в клубе «Дакворт» надо было сделать много дел; надлежало серьезно порепетировать – что было непросто, поскольку предполагалось участие во всем этом мистера Сетны. Заместитель комиссара уже поставил в известность старого стюарда.

Именно от Джона Д. Фаррух услышал о нижней губе Аши.

– Рахул, должно быть, думал о тебе! – воскликнул доктор Дарувалла.

– Ну, мы знаем, что она кусается, – сказал Дхар доктору. – По всей вероятности, все началось с тебя.

– Что ты имеешь в виду? – спросил доктор Дарувалла, поскольку Джон Д. умолчал о некоторых темах разговора с миссис Догар.

– Все началось с большого пальца твоей правой ноги, в Гоа, – начал Джон Д. – Это Рахул укусил тебя. Ты был абсолютно прав – это была не обезьяна.

Другая Мадху

Другая Мадху

В этот понедельник, задолго до времени кормления в цирке «Большой Голубой Нил» в Джунагадхе, колченогий мальчик проснулся от порыкивания львов; их глухое рокотание раздавалось и умолкало в ритме дыхания. В этой части Гуджарата по утрам было холодно. Впервые в жизни Ганеш увидел собственный выдох; выдохи львов были похожи на взрывы пара, вылетающего из клеток.