— Тогда марш вперед. Или вы дожидаетесь, когда они вам пришлют открытку из Лондона?

— Сегодня утром на проверке… Это стало понятно только некоторое время назад, — лейтенант прокашлялся.

— Я жду…

— В двенадцатом блоке один из заключенных назвался Фишером. Но Павел Фишер со вчерашнего дня числится в списке умерших. Блокфюрер подтвердил, что это был единственный Фишер.

— А какой номер был у этого Фишера?

— У сегодняшнего? А22327, герр лагеркоммандант, — лейтенант сверился с записями и зачитал номер.

— Ну и?.. — Акерманн нетерпеливо подался вперед. — Я пытаюсь понять, совпал ли этот номер с номером умершего Фишера. Отвечайте, оберштурмфюрер Фромм.

— Нет, не совпал, — доложил адъютант. — Номер А22327 принадлежал совсем другому человеку.

— Кому? — Акерманн терял терпение. Он щелкнул пальцами. — Ну же, Фромм, у нас мало времени.

— Рудольфу Врбе, герр майор.

— Врбе, — Акерманн вскочил, побледнев как полотно. Это имя было ему хорошо известно. В лагере его знали и охранники, и заключенные. Он понимал, что если это станет известно и все участники событий не будут арестованы сегодня же, дело примет для него неприятный оборот. Когда вернется Хосс и речь зайдет о карьере майора, вся его статистика не поможет.

— Что такое? — встрял Франке.

— Вы правы, полковник. Это намного, намного больше, чем просто спасение сестры из лагеря. Вывести весь блок! — приказал Акерманн Фромму. — Каждого гребаного жида. Прошерстить весь блок, так чтобы каждая гребаная постельная вошь попала под проверку. Вы меня поняли, лейтенант?

— Так точно, герр майор. Понял, — адъютант отдал честь и поспешил к выходу.

— Подождите, лейтенант, — Франке махнул адъютанту, чтобы тот остался. — Майор, нам мало поймать этого человека и узнать про побег. Мы должны узнать, ради кого он сюда прибыл.

— И что вы предлагаете, полковник?

— Я предлагаю их не трогать.