— Забудьте о нем. Так скажи, о каком оружии толковал мальчишка? — Франке наклонился к Блюму, продолжая водить дулом пистолета у Лизиной щеки. — Я кое-что слышал о тяжелой воде, укрощающей силу атома. Как далеко продвинулись союзники? Ты что, язык проглотил? Сейчас я тебе его развяжу. — Он ткнул дулом в Лизину голову. — Не хочешь посмотреть, как ее мозги разлетятся в разные стороны? Будет довольно неаккуратно. Но ты можешь это остановить.

Лиза затрясла головой, из глаз хлынули слезы.

— Молчи, Натан. Не говори ни слова. Мы все равно умрем. Не давай ему того, что он хочет.

Блюм закричал и изо всех сил попытался вырваться из пут. Освободить руки, чтобы успеть вцепиться в шею полковнику, прежде чем кровожадный фельдфебель достанет его своей дубинкой.

— Да не знаю я ничего про это оружие! — завопил он. — Оставьте ее! Пожалуйста!

— Я вот думаю, каково это — смотреть, как умирает твоя сестра? Сестра, которую ты так находчиво вывез из женского лагеря. И которая теперь на волосок от смерти. Ты — единственный, кто может ее спасти. Одним своим словом. Чуть-чуть сжать палец и… — Франке придавил курок.

— Клянусь, я ничего не знаю про оружие! — воскликнул Блюм, в его глазах стояла мольба и отчаяние. — Меня просто послали за ним. Это все, что мне известно. Я клянусь.

Лиза умоляюще смотрела ему в глаза.

— Не надо, Натан.

— Почему тебя выбрали? — не отступал от него полковник. Блюм безуспешно пытался высвободить руки. — Говори, или она не успеет вздохнуть.

— Потому что я знаю язык. И внешне подхожу. Чтобы не выделяться здесь.

— Ты родом из Польши?

— Да.

— Откуда тебя послали на задание? Из Англии? Из Америки?

— Из Соединенных Штатов! — отчаянно выкрикнул Блюм, глядя на сестру.

— Из Америки! — оживился Франке. — Как ты туда попал? — он поднял пистолет. — Не вздумай молчать…

— Я сбежал из краковского гетто в сорок первом. И потом поступил на военную службу.

Лиза смотрела на него. Страх в ее взгляде сменило спокойствие. Он вдруг увидел это. До сих пор все было наоборот. Но в тот момент, когда он не мог ничего сделать, чтобы остановить безумие или спасти ситуацию, ее готовность умереть сделала ее более сильной, чем он. Она была прекрасна.

— Натан, я освобождаю тебя от клятвы, — сказала она с понимающей улыбкой. — Все хорошо. Теперь можно молчать.