— Зачем же ты вернулся? — продолжал допрос Франке. Слезы обожгли глаза Натану, он тряхнул головой. — Никакая клятва не стоит того, чтобы смотреть, как она умрет. Ты вырвался отсюда. Ты был в безопасности. Зачем же ты отказался от всего и вернулся? Чтобы разыскать сестру?

— Нет, — покачал головой Блюм, — я считал, что она погибла.

— Значит, ради своей новой родины, — констатировал Франке. Он так и держал пистолет у виска Лизы. Она отвернулась.

— Нет, — не согласился Блюм. — Потому что меня мучило чувство стыда. За то, что я смог спастись, — Блюм посмотрел на Лизу, и его глаза вновь налились слезами. — Потому что я думал, что все, и родители, и сестра, умерли. — Он уставился на Франке. — И потому я хотел поехать.

— Ну вот, видите, они всегда начинают говорить. Хотят показать, какие они герои, но всегда раскалываются, — абверовец был доволен собой. — Ты хотел отомстить за смерть родителей. Ну и как ты себя чувствуешь теперь, когда ты знаешь, что добился прямо противоположного результата? Что благодаря тебе человек, которого ты любишь больше всех на свете, погибнет?

— Мы все равно бы умерли, Мышонок, — Лиза посмотрела на Блюма. — Это просто все ускорит.

— Как я себя чувствую?.. — повторил Блюм. До его слуха донеслись звуки марша. Шла разгрузка поезда. Он улыбнулся Лизе, вспомнив, какая она была в детстве: как бросала на него лукавый взгляд или подмигивала, когда готовила уроки… Он перевел взгляд на полковника. — Она — часть меня. Вы не сможете нас разделить. Я скорее умру вместе с ней, чем буду жить дальше. — В его взгляде читался вызов.

— Ну что ж, — ответил полковник и приставил пистолет к Лизиному виску.

Его отвлек скрип отворяемой двери. В барак вошла женщина. Красивая, в цветастом платье и плаще, светлые волосы стянуты в тугой пучок.

— Фрау Акерманн! — удивился фельдфебель Шарф.

Лео поднял голову.

— Я никогда здесь не была, — произнесла она, окинув взглядом помещение, где, по слухам, творились страшные дела. — Только слышала…

— Фрау Акерманн, при всем уважении, здесь не место для женщины, — Франке опустил пистолет. — Я вынужден вас просить…

— Я должна кое-что сказать, — объявила она. Она увидела Лео, но нежность в ее глазах сменилась холодом, когда она заметила на столе снимок и алебастровую фигуру. — Я относилась к тебе с уважением. Я подкармливала тебя, дарила подарки. Я обещала присмотреть за тобой… И вот как ты отплатил за мое доверие.

Стоявший позади Лео Шарф с трудом сдержал ухмылку.

— Это — нелюди, — сказал Франке. — Проявишь к ним доброту, а они ведут себя как…

Она подняла руку. В руке был пистолет.