Я уже знал, что увижу.

Отец разбил банку и перерезал себе горло осколком.

Он лежал на спине, кашляя и задыхаясь. Кровь била фонтаном. Я наклонился, понимая, что ничего не смогу сделать. Однако все же попытался заткнуть рану ладонью.

Отец встретился со мной глазами и выкашлял последние слова:

– Ну вот… теперь проклятие снято… навсегда.

Моя ладонь непроизвольно сместилась. Я сдавил его горло в попытке уничтожить все, что заключала в себе эта хрупкая плоть. Он умер бы в любом случае, однако я почти уверен, что ускорил процесс.

Взгляд отца затуманился, и жизнь покинула тело с последним вздохом.

Я закрыл глаза. Осталась одна цель. Буду жить ради Андреа. Ради детей. Ради спасения Уэсли.

Вдалеке завыли сирены.

Глава 28

Глава 28

Июнь 1990 года

Прошел год с того дня, когда Коротышку Гаскинса, лишенного языка, отправили в тюрьму. Если не считать конфиденциальных показаний под присягой, я не следил ни за развитием событий, ни за судом и вообще ни за чем, что имело отношение к самому ужасному человеку, которого когда-либо знал. Мама больше не упоминала его имя, а отец очень изменился; однако перемены в нем я смог осознать, лишь глядя сквозь призму минувших десятилетий. Он так и не стал прежним; впрочем, у меня не осталось четких воспоминаний, каким он стал.

Андреа с матерью решили перебраться в Колумбию, и, хотя оттуда был всего час езды на машине, сердце подсказывало – и я, и она нечасто воспользуемся случаем, чтобы увидеться. Это причиняло боль.

Мы сидели за стойкой в кафетерии аптеки «Рексолл» – решили попрощаться и в последний раз выпить вместе кофе. Отъезд был назначен на завтра.

– Ты будешь вспоминать меня? – спросил я.

Андреа отпила глоточек.

– Разумеется. Не реже раза в неделю.