Может быть, потому что сегодня это случилось в первый раз? И нет Юлькиной вины в предыдущих смертях? Но кто тогда убил остальных?

Вопросы разрывали мне голову, я с трудом могла концентрироваться на дороге. Вопросы разрывали голову, а чужая кровь жгла кожу. Одной рукой я вытащила из бардачка пачку влажных салфеток, попыталась оттереть ее, но кровь засохла, прилипла, впиталась в самое мое существо, и мне казалось, я уже никогда не отмоюсь.

Востровка словно вымерла. Не горело ни одно окно, не слышались голоса, молчали даже собаки во дворах, когда я проезжала мимо. Только в доме Веры мерцал огонек. Скорее всего, свеча или огонь в печи. Я не стала заезжать во двор, оставила машину на дороге, бегом бросилась к двери. Мой сильный стук и безумный вид напугали Веру, но я не могла вести себя спокойнее.

– Что случилось? – спросила она, а я не знала, что сказать, с чего начать.

– У меня плохие новости, Вера, – наконец выдавила я. – Мне очень жаль…

Она поняла раньше, чем я произнесла вслух.

– Кирилл?

Я кивнула. Вера схватилась одной рукой за сердце, другой за дверной косяк. Я испугалась, что она может упасть, взлетела на порог, хотела поддержать ее, но она мотнула головой, давая понять, что не нужно помощи. Или не хотела именно моей помощи. Пусть она еще не знала, что это сделала, вероятно, Юлька, думала на Яна, но я в обоих случаях была виновата.

– Вера, я знаю, что не имею на это права, но мне нужна твоя помощь, – глухо произнесла я. – Я не справлюсь сама. Пожалуйста, помоги мне, после я сделаю все, что ты скажешь. Помоги, пожалуйста.

Она замотала головой, по-прежнему ничего не говоря. Она не плакала, ничего не спрашивала, но я видела, что прикладывает все усилия для того, чтобы справиться с собой. Что я могла ей пообещать взамен за помощь? Вернуть ее сына мне не под силу, и мы обе это знали. Мне оставалось лишь молчать, ждать ее вердикта и надеяться на то, что она согласится.

– Что… – Она захлебнулась словами, помолчала секунду и все же продолжила: – Что случилось?

Если бы я знала!

– Мы с Яном были в усыпальнице, проверяли, спокойно ли лежат те из Вышинских, что были волколаками, – начала я, и Вера, хоть и не знала этой истории, не перебивала, просто слушала. – Потом вышли на улицу, и что-то произошло. Ян вдруг начал обращаться, сказал, что не может сдерживать себя. Велел мне убегать. Я побежала и наткнулась на… Кирилла.

– Если Ян был с тобой, кто… кто убил моего сына?

– Я думаю, это была Юлька, – Каких трудов мне стоило произнести это вслух! Но я понимала, что должна быть с Верой честной. Она имеет право знать. И потому, что погиб ее сын, и потому, что я прошу у нее помощи.