Если бы Николай ранил кого-то другого, тот наверняка погиб бы, но в Элене лишь проснулась колдовская кровь Вышинских. Однажды ночью, когда все спали, она пробралась в кабинет Агнии, нашла книгу о волколаках, прочитала способы обращения и решила попробовать. С помощью семи ножей ей удалось стать волком. Но чем больше она тренировалась, тем лучше у нее получалось обращаться и без подручных средств, просто по своему желанию.
– Мне захотелось попробовать, – всхлипывая от рыданий, призналась Юлька. А я не могла отделаться от ощущения, что слезы ее ненастоящие, что сейчас передо мной она играет какую-то непонятную роль. – Ведь я тоже Вышинская! Я нашла ножи в укромном месте сада, куда их спрятала Элена сто двадцать лет назад, поставила нужным образом и ночью попробовала перевернуться через них. Было страшно, что я просто упаду на лезвия, но у меня все получилось. Я стала волком, только в таком виде совсем не могла собой управлять, я будто смотрела на все со стороны.
Ужас, и до этого бегавший марафон по моему позвоночнику, стал еще сильнее. Сковал меня ледяным морозом, когда я вспомнила следы от волчьих лап под Юлькиным окном, на ее подоконнике. Тогда я думала, что волк заглядывал к ней в окно, сейчас понимала, что это могла быть сама Юлька. И в ту же ночь погибла Настасья Андреевна.
Юлька по моему лицу поняла, о чем я думаю, зарыдала еще сильнее. Раньше я бы принялась ее успокаивать, но сейчас не могла сдвинуться с места. Холод сковал все внутри меня, мне казалось, я не испытываю никаких эмоций, кроме кромешного ужаса.
– Я не могла тебе сказать, – прошептала Юлька. – Ведь я стала убийцей.
– А пожар в нашем доме? – спросила я. – Тоже ты?
Юлька кивнула.
– Шли разговоры об облаве, и я боялась, что охотники поймают меня. Думала, что, если устрою пожар, все внимание переключится на усадьбу, об облаве на некоторое время забудут. Что
В ее голосе послышался сарказм, я вспомнила, как переживала тогда за сестру, ведь Юлька находилась ближе всех к огню. А оказалось, в самой большой опасности были мы на втором этаже, а она находилась ближе всех к выходу.
Я не верила ей, и ненавидела себя за это. Но что делать, если эта проклятая ночь перевернула все с ног на голову, и я уже не знаю, кому могу доверять, а кто лишь пользуется моим доверием?
Нечисть не сдала мне ее. Сказала, что это не кто-то из них. Должно быть, потому что в момент поджога Юлька была человеком.
Желание обращаться в волка с каждым днем становилось все сильнее, Юлька не могла ему противиться, а, обратившись, не могла совладать с жаждой крови. Она говорила, что боялась рассказать мне о том, что случилось, но уезжать не хотела, потому что исцелилась здесь. Я думала, ее исцелил местный воздух, а оказалось – проклятие семьи Вышинских.