– Юлька? – глухо переспросила она, не глядя на меня.

– Я отмахивалась от этого, сколько могла, – произнесла я. – Но вынуждена признать. В нашем роду время от времени рождались волколаки, и Юлька, скорее всего, одна из них. Тетушки сказали, что весь день она вела себя странно, а потом убежала в лес. Они послали Кирилла за тобой, но он… видимо, он столкнулся с Юлькой. Я не понимаю, что произошло! Не понимаю, чем этот день такой особенный!

Зато понимала Вера. Наконец посмотрела на меня и сказала:

– Сегодня Купальская ночь.

– Разве она не в июле?

Я не знала, почему Купальская ночь могла так повлиять на Яна и Юльку, но была уверена, что до нее время еще не дошло.

– На июль ее перенесли, когда поменяли календарь. По-настоящему она сейчас. День летнего солнцестояния: самый длинный день и самая короткая и страшная ночь в году. Нечисть сильна настолько, что даже Хранительнице справиться с ней не под силу. Агата эту ночь проводила дома, тщательно заперев окна и двери, о других людях и говорить нечего.

– Но Юлька в лесу. Я не брошу ее там, – твердо сказала я. – Волколак она или нет, ее нужно найти. Либо спасти ее, либо спасти… других от нее.

– Ты еще слишком слабая, Хранительница, – сказала Вера. – Нечисть тебе сейчас не помощница, наоборот. И сестру не найдешь, и сама не вернешься.

– Поэтому и прошу помощи.

Вера раздумывала долгую минуту, глядя в темноте на что-то, видимое только ей одной. Если бы она отказала, я бы поняла. Мы действительно можем не вернуться, а она и вовсе не обязана теперь решать мои проблемы. Но правда была в том, что и терять ей уже было нечего.

– Езжай домой, – наконец решила она. – А я за помощью. Скоро буду. Встретимся в усадьбе.

Я не спрашивала, за какой именно помощью она отправилась. Быстро вскочила в машину и рванула обратно. Но доехать даже до кукурузного поля мне не дали. Как только я приблизилась к кладбищу, поняла, что дальше хода нет. Не только кладбище, но и дорога перед ним была заполнена существами. И они не имели ничего общего с безобидным крыжатиком Федором. Внешне существа напоминали скелеты, только кое-где на костях у них свисали полусгнившие куски мяса, челюсти сверкали наполовину выпавшими зубами, остатки истлевшей одежды тащились за ними лохмотьями. У некоторых на черепах еще оставались клочья волос, другие же казались совершенно лысыми. Костомахи. Сгнившие до скелета покойники, враждебные к людям. Я никогда прежде их не видела, но читала о них в книгах Агаты-Агнии и сейчас узнала. Они не дадут мне проехать.

Заметив машину, Костомахи повернулись ко мне и, замерев лишь на мгновение, словно не могли поверить, что кто-то смеет быть таким наглым и в Купальскую ночь не трястись под одеялом, направились в мою сторону.