– Она здесь? – спросила отчего-то шепотом.

Ян кивнул, но лишь полминуты спустя повернул голову влево, посмотрел на стоящий там гроб. Я подошла ближе, коснулась рукой теплой деревянной поверхности. В первый раз, когда была здесь, я не выделяла никаких гробов, кроме тех, что были обмотаны цепями, остальные казались мне одинаковыми. Теперь же я видела, что все они разные. И этот, в котором лежала Леона, был словно самым дорогим, самым оплаканным. Тогда еще Вышинские не знали, что скоро погибнут многие, тогда Леона была первой дочерью, умершей столь рано, столь страшно. Андрей Вышинский не поскупился на гроб.

Ровно на одно мгновение мне захотелось снять крышку, посмотреть на ту, что лежит внутри, но я тут же отбросила эту мысль. И вовсе не потому, что мне было страшно увидеть скелет. Мне было страшно увидеть Леону. Это все равно, что… посмотреть на саму себя в гробу.

– Пойдем, – первым отозвался Ян, и я послушно убрала руку с деревянной поверхности, шагнула вслед за ним.

Три гроба, скованные цепями, стояли в самом конце. Если из одного из них и выбрался волколак, то на идеальный порядок это никак не повлияло.

– Какой ты открывала? – спросил Ян, а я не стала поправлять его, говоря, что не открывала, просто ключ в замок вставила. Вполне возможно, этого хватило.

Я указала на средний, и шумный выдох Яна вместо слов был мне ответом, кто лежит в этом гробу.

– Ты можешь проверить, нарушен ли заговор?

Он мотнул головой.

– Я – нет, ты можешь.

– Как?

– Попробуй почувствовать, что там внутри.

Он сказал это не слишком уверенно, и я поняла, что он и сам не до конца знает, как это сделать. Должно быть, видел, как проверяла сохранность гробов Агния, но в подробности не вдавался.

Тем не менее выбора у нас не было. Я подошла к первому гробу, положила руку на крышку, закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. И если возле гроба Леоны я не почувствовала ничего, то здесь очень скоро что-то начала ощущать. Сначала это было похоже на дрожь или легкое постукивание стой стороны. Я совершенно точно ничего не слышала ушами и не чувствовала кожей ладони, эти ощущения были как будто внутри меня, но я знала, что они не мои. И чем дольше я стояла так, с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на том, что происходит внутри гроба, тем больше ощущала страх. Не мой, чужой. Сильный, но будто бы далекий. Так ощущается страх после ночного кошмара, когда ты уже проснулся, знаешь, что тебе ничего не угрожает, но все еще помнишь сон, напугавший так сильно.

– Кто здесь? – спросила я шепотом.

– Лиза Вышинская, – также шепотом ответил Ян. – Сестра Андрея Вышинского.