Странные все-таки сегодня запахи – то газ, то духи.

Впрочем, сейчас мне было не до этого, у меня от боли и упадка сил уже трясутся локти. Гвоздь по-прежнему торчал у меня в спине под лопаткой, причиняя жуткую боль и неудобство. Как бы его вытянуть? Сев на стул, я долго искал замутненным взором приспособление, с помощью которого я смог бы дотянуться до стального жала. Не просто дотянуться, но зацепить и вытащить, а потом еще и обработать самому себе рану. Как это сделать в одиночку, я не представлял и очень сокрушался, что никого нет рядом, кто мог бы мне помочь. Где-то тут живой Пятипальцев, мы могли бы помочь друг другу, только у меня не было с ним никакой связи. У меня никогда в жизни не было телефона, а встать на ноги и искать Пятипальцева по цеху я не мог.

Я и так и эдак выкручивал свои и без того кривые руки, выгибался и скрючивался, но только едва-едва смог прикоснуться к шляпке гвоздя. Попытка подковырнуть его пальцами привела к острой боли. Я разделся по пояс, обнаружил что моя одежда на спине была окровавлена и разодрана, я ее сложил в пакет и приготовил на выброс. Потом вылил на спину воду из пластиковой пятилитровой бутыли, таким образом я как бы промыл рану. Полез в аптечку – обувную коробку, на дне которой валялись самые примитивные средства: болеутоляющие и активированный уголь. Была вата, бинт, перекись водорода, но как их применить? И тут я обратил внимание, что когда вынимал обувную коробку из ящика в шкафу, то заметил кое-что новенькое. Коробка стояла на стопке старых газет, но под ними виднелось что-то прямоугольное, раньше этого не было. Раньше – это сегодня ночью, когда я клал сюда «Воскресение» Льва Толстого, которое читал в минуты досуга. Книга, в числе прочей печатной продукции лежала на месте, ее некому было брать кроме меня, наши слесаря не интересуются литературой в принципе. Но вот под «Воскресеньем» в самом низу газетной стопки появилось кое-что чего тут никогда не было. Я приподнял газеты и достал новенький тяжеленький кейс. Поставив его на стол рядом с пакетом с рваной одеждой, я поддался искушению любопытством и раскрыл кейс.

– СЕРУЮ!!! – надрывно закричал кто-то из цеха. – СЕРУЮ ЖМИ!!!

Но я ничего не слышал и не замечал, все мое сознание забил вид денежных купюр.

10:46 – 11:09

Она сейчас должна быть в совершенно другом месте, за десятки километров от этой проклятой фабрики которую она возненавидела пуще российского правительства. Ее не должно быть здесь! Где угодно, хоть у черта на рогах, но только не в ОАО «Двери Люксэлит». По разработанному ею с Костей Соломоновым плану (который, впрочем, начал трещать по швам с первой понюшки заведующего производством своего волшебного порошка), в это время суток она должна мчаться на автомобиле «Мазда СХ-7» в сторону ее коттеджа, где ее ждет дочь и два железнодорожных билета бизнес-класса до Москвы. Поезд отправляется в четырнадцать часов двенадцать минут, чемоданы собраны еще со вчерашнего дня, дочь сидит одна перед телевизором, ждет маму и держит палец на кнопке вызова «Яндекс-такси» до железнодорожного вокзала. Еще через двое суток самолет из Шереметьево помашет крылом промерзлой России и приземлит маму и дочь Альбер на их исторической родине во Франции.