– Зачем-же ты своего друга отравил, Коля? – Нилепин выковырял гвоздь. Авдотьев был на грани обморока, но держался разве что благодаря беседе.

– Да кто ж знал! Да нешто я бы дал ему ее, коли знал, что яд в ней смертельный? А теперь царствие ему небесное… А знаешь откуда я ту бутылочку взял-то? Так Шепетельников мне ее и отдал. Ею он и отблагодарил меня за трубу ту приваренную. И тогда я понял, что Данилыч меня отравить хотел. А за что отравить? А за то, что узнал он, кто конкурентам его информацию сливает! А может, что бы я про трубу ту никому не сказал, Левушка. Понимаешь? И тогда Бог мой надоумил меня прибегнуть к обману, чего я раньше не позволил бы себе никогда. – Говоря это Коля Авдотьев принял окровавленный гвоздь в кривую ладонь и зажал его тремя сильными пальцами. Закончив операцию, Нилепин промыл рану из чайника, закрыл ее хлопчатобумажной рабочей перчаткой и залепил скотчем. Потом помог старику одеться. Старика шатало, от боли он плохо ворочал языком и шамкал лишенными зубов деснами. – Укрылся я. Пропал я без вести, чтобы люди подумали, что помер я. Сделал я это, чтобы у Шепетельникова не возникло мысли искать меня. Для него я помер, а, чтобы все было достоверно я должен был помереть и для остальных. Так и сделал. Сперва я хотел уехать в другой город, но Бог мой внутри меня запретил мне даже думать об этом. Заставил он меня исправлять содеянное мною ранее. Я поселился в этом цеху и живу теперь здесь, домик свой отдал общине, пущай пользуются, им нужнее. Днем прячусь, а ночью… Ночью я по возможности делаю то, что могу для хорошей работы цеха. Что-то где-то исправляю, передвигаю, подписываю, подчиниваю, навожу порядок. Одним словом, помогаю мастерам. Так и живу, Левушка…

Теперь Лева Нилепин знал всю историю Коли Авдотьева – старого криворукого кособокого сварщика. Теперь настал черед объясняться самому Нилепину. Но с чего начать? Так много всего произошло, что в голове все переплелось и запуталось. И что он должен сказать? Что убил того, чья голова странным образом пролетела мимо них несколько минут назад? Что расчленил его тело и сжег его в кочегарной топке? Или что голыми руками придушил своего непосредственного директора? Поразмышляв над этим вопросом, Лева пришел к выводу, что об этом пока стоит умолчать и начать историю с того момента, когда они с Зиной Сфериной повстречались с двумя незнакомцами в синих полукомбинезонах и с удерживаемой ими Оксане Альбер. Слушая странную историю, Коля Авдотьев хмурился и кусал губы, определенно держа в голове еще какую-то информацию, которую тоже не торопился выкладывать.