И все поглядывал на свою грязную замусоленную телогрейку.

12:26 – 12:49

Его передвижение по цеху было схоже с походкой хорошо запрограммированного робота. Левая-правая-левая-правая. Топ-топ-топ-топ. Каждый шаг припечатывался к полу всем весом своего высокого хозяина. Походка была тяжелая, солдатская. Ветеранская. Константин Соломонов еще не полностью пришел в себя, его лицо оставалось бесчувственным, но глаза как будто потихоньку просыпались. Делая шаг за шагом, Соломонов все чаще поворачивал прямоугольную голову, увенчанную черными непослушными кудрями то в одну сторону, то в другую, иногда он останавливал свой механизм движения, долго всматривался в тот или иной предмет, изучая и анализируя его, потом, не моргая отводил взгляд в сторону и возобновлял прерванный шаг. Топ-топ-топ-топ.

С каждым пройденным метром он отчетливее осознавал свое местоположение в этом пространстве. Он уже понял, что живой и что может двигать конечностями, может ходить и двигать головой. Уже хорошо. Теперь, спустя долгие тягучие минуты к нему приходила относительная ясность ума и способность к размышлять. Отлично! Он даже вспомнил кто он в целом и кто он именно в этом месте – в цеху. Припоминая то, что он является каким-то начальником, он искал глазами подчиненных, правда не понимая, как они должны выглядеть, но вскоре он вспомнил, что его должность носит название – начальник производства. Он второй человек после еще одного шефа, фамилия которого начинается на «Ш», но, когда Соломонов старался вспомнить этого человека и его фамилию, в голове словно сухие листья шуршали. Ладно. Хорошо, что он хотя бы вспомнил, кто лично он. Это уже прогресс относительно того момента, когда он разлепил слипшиеся веки и представил себя всего лишь сконцентрированной точкой пространства и материи.

Константин остановил шаг и задумался над тем вопросом, отчего он в цеху не видит ни одного человека, почему выключены станки и свет. Непорядок. Если сейчас день, то почему никого нет, а если ночь, то почему светло. Ну не совсем светло, но во всяком случае гораздо светлее, чем ночами, когда тут не видно собственного носа. Начальник производства вспомнил, как однажды задержался в цеху допоздна, когда все разошлись и выключили свет. В тот раз он трусцой засеменил к выходу, споткнулся о пустой поддон, сделал неслыханное сальто-мортале в воздухе и шмякнулся о станок «Рапид», содрав эпидермис на руке и разодрав джинсы на байке. Было одновременно смешно и больно. Вспомнив этот случай Константин сперва улыбнулся, а потом поморщился и потер то место на руке, где до сих пор остался след в виде отсутствующих волос.