«Нет, они первый раз друг друга видят. Четырехглазого сейчас инфаркт накроет», – подумала Люба.

– Ты Кыотова, да? Маштеы этого учаштка? – это был не вопрос и ей не зачем было подтверждать. Вооруженный ее знал и она, кстати, тоже стала припоминать это круглое лицо с пижонскими усиками над верхней губой. – Хоыошо. Шкажи-ка, как выглядит главный бухгалчеы? Человек по фамилии Альбеы – как он выглядет?

– Альбер? Это женщина. Оксана Альбер…

– Женщина? – пижон с усиками, не убирая оружия, достал тряпочку и вытер капельки крови с подбородка. – Какая у нее внешношть? Она жиыная, кудыявая и ей под шестьдесят?

– Ничего подобного. Она мне ровесница и даже чуть моложе. Блондинка…

– Она ходит в пальто?

– Наверное, – неуверенно ответила Кротова. Вопросы странные, но Люба уже перестала чему-то удивляться. Сегодня все утро, мягко говоря, странное.

– В каком пальто она ходит? – допытывался усатенький у Любы, в то время как спасенный ею первый незнакомец переводил вооруженный линзами сломанных очков глаза с одного на другого.

– Откуда я знаю? Я не спрашивала.

– Какого чвета?

– Дай вспомнить… вроде, светлое…

– Белое? – Люба точно не знала, но подтвердила это кивком, от чего круглолицый выругался, забрызгав подбородок очередной порцией кровавого бриза. Он даже завертелся вокруг своей оси, но, когда Люба сделала попытку приподнять руки, собрался и вскинул свое оружие в прежнюю позицию. – Как выглядит начальник?

– Данилыч?

– Нет, не самый главный. По пыоизводству.

Люба описала внешность Константина Соломонова, но не стала упоминать, что видела его залитый рвотными массами труп, лежащий на полу. А вместо этого она, сказала, что узнала нападающего. Пренебрегая взведенному оружию, она поставила руки на пояс и со смелой улыбкой сказала:

– Это ведь ты устраивался к нам на фабрику дней десять назад? Евгений… Евгений Брюквин, точно? Я права? Я тебя узнала, я поставила тебя учеником на малый пресс к Митрофановой. Ты еще ей глазки строил, наверное, понравилась. Скажи, что понравилась. Отработал день и больше не появлялся. Да, это ты. Я так и думала, что ты не останешься, по тебе было видно, что ты не любишь руки марать. А зачем тебе Соломонов и Альбер?

– Не твое дело! – вякнул застигнутый врасплох Брюквин. – Жвони начальнику!

– Данилычу?

– Да какому на хыен Данилычу! – заругался Брюквин, теряя терпение. – По пыоизводству начальнику! Шоломатину!

– Соломонову, – поправила Люба.