Дальше смутно…

А ведь кейс с деньгами из сейфа он держал в руке, он, хоть и не отчетливо, но припомнил, как ударял им по своей ляжке, когда спускался вниз по металлической лестнице. Соломонов тупорыло посмотрел на свои ладони, растопырил недавно вымытые пальцы и даже повертел ладонями. В них, разумеется, ничего не было.

И вот тогда он, вспомнив все, начал действовать. Его сердце будто очнулось от спячки, оно заколотилось, загудело, толкая кровь в мозг и заставляя тело активироваться и, наконец-то, заработать. Соломонов перевернул мертвую женщину на спину и обнаружил у нее на груди проникающую рану. Ее зарезали. Пальто спереди превратилось в кровяную губку, но из самой раны кровь уже не шла. В отличии от соломоновского сердца, ее сердечная мышца остановилась и пульсации не было.

– Где деньги? – заскрежетал начальник производства сквозь сжатые зубы. – Где, мать твою, деньги?

Лицо Оксаны было даже не бледным, оно было белым. Женщина была мертва.

– Где бабло, твою мать? Лавэ, бабки! Где они? – допытывался Соломонов, но его недавняя соучастница хранила гробовое молчание. Обуреваемый нахлынувшими чувствами начальник производства не побрезговал и облапал мертвую женщину, проникнув руками ей во все внутренние карманы, обыскал ее полностью, но ни нашел ничего даже с большой натяжкой похожего на кейс с деньгами и вообще на деньги, если не считать пропитанной в крови 50-рублевой купюры во внутреннем кармане. При себе у Оксаны не было ее сумочки, а как известно именно в сумочках девушки носят все свое добро. Да даже если бы Константин Олегович и порылся в ее сумочке, то вряд ли бы нашел в ней что-то большее чем кошелек. Но ни как ни семь миллионов рублей в купюрах разного номинала. – Твою мать! Твою мать! – ругался он сквозь зубы. – Где мои деньги?

Он призадумался над позой в которой лежала умершая Оксана, она умерла ни сразу, а проползла некоторое расстояние и застыла с вытянутой вперед рукой, как если бы тянулась к спасителю. Куда она тянулась? Если к выходу, то он совсем с другой стороны и она не могла этого не знать. Взгляд константиновых глаз проследил указующее мертвой ручкой направление, продлив его расстояние и остановился на знакомом ящичке из-под инструментов. Новенький ящичек. Соломонов, порывшись в памяти, быстро узнал ящик – он видел его (или его точную копию) в руке у одного из тех псевдоремонтников в синих полукомбинезонах, двое из которых на данный момент лежали в разных местах и с разными причинами смерти.

«Баблосы!» – догадался Константин Олегович. Конечно, в этом ящике деньги, кто-то переложил их из кейса. Оставив мертвое тело Оксаны Альбер в луже крови, Соломонов в два прискока подлетел к заветному ящичку – он лежал на боку, одна из кнопок-замков расстегнулась. Мужчина испачканными в липкой оксаниной крови руками схватил ящичек, почувствовав в нем определенный вес, не характерный для полной пустоты. Поставив ящик горизонтально, так чтобы крышка была наверху, Соломонов вытер, наконец, руки о валявшуюся ветошь, и расстегнул вторую кнопку-замок. Крышка открылась.