– Нет, Константин Олегович.

– А табличку на груди?

– Нет.

– Может я вешал объявление на стене цеха: «Дайте мне совет, вашу мать!» и подпись – начальник производства ОАО «Двери Люксэлит» Константин Олегович Соломонов? Мне даже сраный Шепетельников ссыт что-то посоветовать! Так почему все лезут со своими советами и при этом советуют одно и тоже? Ты случайно не общался сегодня с Оксанкой Альбер? – на этот вопрос Нилепина объял озноб и он счел за лучшее не отвечать. – Так почему ты повторяешь ее слова, мать твою? Я лучше всех знаю, что мне делать, а чего не делать, запомни это, юноша, и в следующий раз дважды подумай прежде чем что-то мне советовать!

– О-кей, босс, но отдайте мне хотя бы кейс. Я его только подержу…

– Еще есть шутки? Если есть – говори сразу все, мать твою.

– Я немного за вас побаиваюсь, Константин Олегович. Дайте мне кейс, я просто его немного подержу и верну. Честное слова.

– Юморист, мать твою! – рассмеялся Соломонов и двумя вдохами опустошил табакерку.

Наступило оцепенелое молчание.

Молчал Соломонов, молчал и Нилепин. Прошла минута, начальник производства не шевелился, замерев как восковая фигура. Его взгляд утсавился в одну точку, глаза остекленели и не моргали. Почувствовав себя не в своей тарелке, Лева Нилепин помахал перед своим шефом рукой, пощелкал пальцами – от застышего Соломонова не последовало никакой реакции. Вообще никакой.

– Константин Олегович, – тихонько позвал его Лева. – Константин Олегович…

Не моргая Соломонов выдавил из себя бормотание монотонное как мычание олигофрена.

– Ты опять за мной, ангел… Ты бесполый… Не хочу… Не надо за мной… Мать твою… В твоем раю скучно, я не хочу… Я не хочу слушать арфу, мне не нравится… Давай потом… Не хочу, мать твою…

Соломонов стал медленно заваливаться назад.

Нилепин стоял с открытым ртом, но вместо того чтобы удержать своего начальника Лева зачем-то тремя пальчиками взял из его рук опустевшую табакерку. Константин Олегович Соломонов грохнулся на спину.

На этот раз его не вырвало. Он разбил себе голову о бетонный пол.

А Нилепин так и остался стоять с табакеркой, держа ее тремя пальцами как церковную свечку.

– Константин Олегович, – пробормотал он и заглянул в мертвые глаза Соломонова, – вы чего, умерли, что-ль..?

14:53 – 15:17